– Нет, Мария, – закатил глаза Питер. – Настоящая жертва – это время, убитое в твоей компании.

Я не пила хорошего кофе последние пару месяцев. Лишь поэтому желание допить его до конца пересилило минутный порыв выплеснуть кипяток на излюбленный смокинг Адлерберга. Когда неловкое молчание затянулось, я решила предпринять последнюю примирительную попытку завязать разговор.

– Слышала, не так давно ты отметил день рождения.

При упоминании своего недавнего двадцатипятилетнего юбилея Питер сначала посерел, а потом вдруг начал заливаться краской. Прочистив горло, он даже отставил виски, что принесла ему операционка.

– Это было два месяца назад, – напомнил он.

– И что подарили?

– Торт… – с явной неохотой ответил Питер, когда его лицо окончательно стало пунцовым, – и новые проблемы.

– Я думала, такие подарки делаешь только ты.

– Смешно, Мария, – глухо отозвался Адлерберг, разом опрокинув в рот остатки виски, – но не из твоих уст.

– Справедливо, – сделав еще пару глотков кофе, я отставила кружку на стол и подогнула под себя ноги. – На самом деле есть кое-что еще, что я хотела бы обсудить.

Удобнее разместившись на широком сиденье, Питер обреченно вздохнул и, запрокинув голову, раскинул руки по обе стороны от себя.

– Валяй, Эйлер. Деться мне все равно некуда.

– Что тебе известно о «Новом свете»?

Такого вопроса Адлерберг явно не ожидал. Резко вздернув голову и прищурившись, он внимательно всмотрелся в мое лицо. Его глаза просканировали меня с ног до головы.

– А что о нем известно тебе? – наконец уклончиво поинтересовался он.

И тогда мне пришлось рассказать ему все. Выложить на одном дыхании то, что ранее я уже пыталась обсуждать с Андреем и Кристианом, но в чем не имела успеха. Еще пару месяцев назад я бы сказала, что Питер Адлерберг – последний человек, которому я готова довериться. А теперь он сидел передо мной и молча внимал безумным теориям и сумбурным доводам о связи «Нового света», когда-то созданного Константином Диспансером, с тем, что происходило сейчас.

Я рассказала Питеру о встрече с Амелией Ронан перед тем, как покинула Дикие леса, о признании Доры в верности клану Понтешен; рассказала о казни Крамеров и последних словах Марка о том, что все происходящее – восстание против Диспенсеров, война и наши с Кристианом пробудившиеся силы – план «Нового света». Я говорила быстро и сбивчиво, но тем не менее чувствовала, как оторванные эпизоды, цитаты вне контекста и старые воспоминания, как мелкие кусочки пазла, начинают складываться в единую картину. Я боялась, что Питер мне не поверит, но по мере того, как я близилась к финалу, его лицо становилось лишь напряженнее и мрачнее. Питер слушал меня молча и прервал лишь тогда, когда я перескочила в прошлое и припомнила эксперименты Константина Диспенсера над Анной Понтешен и другими участниками его тайного общества.