– Да здравствует повелитель грозных голограмм и устрашающих словечек! – проскандировал Питер, едва Андрей показался на пороге. – Какими отважными свершениями сотрясешь мир сегодня? Возьмешь резиденцию Диспенсеров заспамлением голосовой почты? Атакуешь Данлийскую систему злобными сообщениями?

– Слабовато для тебя, – скептически оценил Андрей, пройдя внутрь. Поддевки Питера насчет его выходки во время визита к Диспенсерам в День Десяти он предвидел еще до того, как войти в библиотеку.

– Это не я, это пресса, – отозвался Питер, махнув Алику, чтобы тот вновь открыл свернутую новостную голограмму.

– Они назвали тебя «диваншизским террористом», – сконфуженно пояснил Алик, – полагаю, они смешали твою фамилию с «шизофренией» и «диванным террористом».

– Да, спасибо, Алик, – нахмурился Андрей.

– Согласен, это уже перебор, – подтвердил Питер, – нельзя им спускать такое с рук. Что будем делать, Эндрю? Предлагаю раз и навсегда уничтожить их злобной эпиграммой.

– Пит, знай меру, – осадил его Марк. – Будем действовать поступательно. Вначале закидаем их язвительными памфлетами.

Питер подорвался на месте и ткнул в Крамера пальцем.

– А после отшлифуем все уничижительным стишком!

Андрей закатил глаза и повернулся к Муне, что до сих пор, так и не вставив ни слова, стояла у окна и смотрела на них троих, вздернув брови.

– А ты что думаешь? – спросил у нее Андрей.

– Я думаю, вы идиоты.

– Как грубо, – протянул Питер, сделал очередную затяжку и тут же зашелся в кашле.

– С каких пор ты куришь? – сморщился Андрей, размахивая руками и пытаясь разрядить спертый, задымленный воздух.

– С тех же самых, с каких ты стал таким дерзким, Эндрю, – прохрипел Адлерберг и улыбнулся во все тридцать два зуба, когда Андрей вырвал у него из руки сигару и, потушив, швырнул окурок в приоткрытое окно. – Хотел попробовать что-нибудь новенькое.

– В последний раз, когда он так говорил, все закончилось оргией на вечере Гелбрейтов, – с опаской предупредил Андрея Алик. – На твоем месте я бы не отбирал у него сигару. Лучше пусть скурится до смерти.

– Это были деловые переговоры, где меня пригласили выступить посредником! – возмущенно запротестовал Питер. – Просто напомню, Хейзер, что я знаю пять языков.

– Это включая телесный? – уточнил Алик.

Марк расхохотался, и на лице Муны отразилось некое подобие улыбки. Иногда Андрею казалось, что они все еще были детьми. Позволяли себе валять дурака, обмениваясь глупыми шутками и саркастическими подколами, перемывать косточки лиделиуму и забывать о том, что мир за дверью больше не был к ним снисходителен.