Андрей поморщился, словно одно упоминание Диспенсера вызывало в нем весьма противоречивые чувства.

– Я добрался до него первым, но тогда ему уже ничто не угрожало, – признал он. – Я ничего не сделал.

– Но был готов, когда кинулся к нему перед обвалом. Не случайно же ты оказался там единственный из всех.

– Я искал тебя, – тихо сказал Андрей. Его пальцы слегка дернулись, и он тут же сомкнул их в замок. – Я думал, ты уже успела убраться оттуда, но Питер сказал, что нет. Он был у выхода и не видел тебя. Это было глупо с моей стороны – думать, что ты и вправду сделаешь ноги, как любой разумный человек, – горько усмехнулся он. – Когда он сообщил мне, что ты все еще внутри, мы кинулись тебя искать.

– А потом ты увидел, что Кристиан держится из последних сил и…

Андрей сухо кивнул.

– И что мисс Кортнер, очевидно, не терпится быть погребенной под завалами вместе с ним.

– Ты мог оказаться на ее месте, – мой голос осел до сиплого шепота. – Быть погребенным под завалами.

– Но не оказался, – отозвался он без какого-либо выражения, перед тем как прикрыть глаза и устало откинуть голову, – не оказался.

За весь полет до самой Аранды мы больше не обмолвились ни словом. Андрей уснул вскоре после нашего разговора. Тогда мне впервые пришло в голову, что после случившегося в Конгрессе у него не было возможности отдохнуть. Он даже не сбросил верхнюю одежду, не взял плед, а просто прикрыл глаза и тут же отключился, откинув голову на спинку сиденья. Его дыхание было ровным и глубоким. Алеющий свежий шрам, тянущийся поперек брови от лба до виска, контрастировал с его бледной, почти серой кожей. Я не успела спросить, когда и как он его получил, но догадывалась, что это произошло в момент обрушения, когда он так и не добрался до Кристиана.

Я осторожно стянула с Андрея плащ и накрыла его пледом. Моя рука задержалась у его лица. Мне так хотелось… дотронуться до него. Провести пальцами вдоль рассеченного виска, лба, бровей, почувствовать мягкость его волос. Он изменился за время, что мы не виделись. Линии подбородка, скул, бровей будто заточились и стали острее. Волосы отросли и теперь вились у лба крупными темными кольцами. Нежная кожа у глаз пошла мимическими морщинами и потемнела. Андрей выглядел уставшим, измученным, словно за эти два месяца впервые заснул. Его веки вздрагивали, будто даже сейчас его мучили беспокойные сны.

Я убрала руку, так и не коснувшись его лица, вернулась на свое место и сама не заметила, как вскоре отключилась следом.

Андрей сам разбудил меня, когда мы сели на Аранду через несколько часов. Нас встретили сразу несколько стражников-операционок, но едва сойдя с трапа корабля, я пропустила мимо ушей все, что они говорили. Оглядывая ландшафты резиденции, я потеряла дар речи. Огромная Данлия, затянутая тонкой облачной пеленой, разливала золото по всему небосклону. Нежно-розовые блики отражались в снежных пиках отдаленных гор и даже в зелени садов, через лабиринты которых лежал путь к центральному входу.