Шахразада в задумчивости смотрела на лучи света, исходившие от лампы с золотой решеткой. Когда ноги девушки окончательно затекли, она встала и принялась бродить по помещению, внимательно изучая обстановку, как хищник – добычу.

Пол из черного оникса и стены из того же гладкого алебастра, что и в коридоре, ведущем ко входу в приемные покои, производили гнетущее впечатление. Этой аскетичной простоте соответствовала грубая мебель из черного дерева подчеркнуто ровных и четких линий, как и все в комнате. На кровати не хватало горы подушек ярких оттенков, которые так и манили прилечь. Признаться, Шахразада успела привыкнуть к роскоши собственных покоев.

Здесь же обстановка выглядела под стать обитателю: холодная и негостеприимная. Вряд ли в этом помещении, похожем на переделанную темницу, удастся обнаружить хоть малейшую подсказку на мучившие девушку вопросы.

Она вздохнула, и этот звук эхом отразился от высокого сводчатого потолка. Шахразада принялась обходить покои по кругу, оставляя отпечатки босых ступней на блестящем черном ониксе, которые почти сразу исчезали без следа, подобно произнесенному шепотом предложению.

Единственная лампа в центре потолка выглядела зловеще, сиротливо и не давала достаточно света. А танцующие тени на стенах из холодного белого алебастра казались скорее угрожающими, чем красивыми.

Печально, что такое место служило покоями Халиду. Хотя они по-своему подходили друг другу: непреклонные, суровые.

Чем дольше Шахразада осматривалась, тем больше осознавала и меньше понимала. Все предметы в этой комнате занимали отведенные им места и имели цель существования. Единственным, что казалось лишним, были она сама и перепачканные кровью тряпицы, лежавшие на краю кровати. Любой признак жизни – или свидетельство эмоций – выглядел странно в этих аскетичных покоях.

Шахразада подошла к постели и избавилась от окровавленной ткани. Затем собрала чистые отрезы вместе с небольшой баночкой мази, которые Халид достал из деревянного шкафа. Огромная дверца все еще была приоткрыта. Держа в руках материю и емкость с притиркой, девушка подошла к шкафу, потянула за одно из бронзовых колец и заглянула внутрь. Так же, как и остальные предметы в покоях, полки демонстрировали педантичную аккуратность. На двух из них красовались книги, расставленные по высоте в порядке убывания, еще на одной – сложенные свитки, скрепленные восковой печатью. На уровне глаз стояло множество баночек разных размеров и форм. Место склянки с мазью зияло пустотой, и Шахразада поставила туда емкость, а полоски неиспользованной ткани положила рядом с ровной стопкой таких же отрезов.