Любовное фэнтезиЯрость и рассветстр 204
Светлый фон
…Как можно принести извинения за то, что лишил мир света, а жизнь смысла? В таких случаях любые слова кажутся бессмысленными, однако же я прибегаю к ним, в полной мере осознавая собственную неспособность выразить всю глубину раскаяния. Поверьте, в моей памяти Шива останется навеки. В тот краткий миг, когда довелось заглянуть в лицо своего убийцы, она сделала это с улыбкой и прощением. Никогда мне не постичь, какие сила духа, смелость и понимание требовались, чтобы одарить чудовище, подобное мне, снисхождением. Это оставило в той черной дыре, которую именуют моей душой, рваную рану. Извините, извините, извините. Я готов вымаливать ваше прощение тысячу раз, стоя на коленях. И знаю, что этого всегда будет недостаточно.

Шахразада всхлипнула, и этот звук эхом отразился от высоких потолков полупустых покоев. Страница пергамента в ее руках дрожала.

Халид нес ответственность за гибель Шивы. Каким бы ни было объяснение такому чудовищному деянию. Именно он лишил Шахразаду света и смысла.

Она знала это. Знала все время. Но только сейчас, сжимая в руках неопровержимое доказательство, поняла, насколько сильно желала, чтобы это оказалось ложью. Чтобы нашлась какая-то веская причина. Другой виновный. Чтобы выяснилась непричастность Халида.

Шахразада и сама осознавала, насколько жалко и глупо это было.

Но истина медленно разрушала ее. Стена, возведенная вокруг сердца, грозила развалиться, оставив выжженные уголья и кровоточащие раны. Девушка разрыдалась еще громче. Ей хотелось швырнуть кожаный бювар через всю комнату, разорвать на мелкие кусочки его содержимое, чтобы не признавать губительную истину. Однако Шахразада подняла следующее письмо и начала читать. Затем еще одно. И еще.

Их было так много.

И ни одно из них не содержало объяснений.

Шахразада продолжала просматривать пергамент за пергаментом в поисках хоть какой-то причины, стоящей за бессмысленными казнями. Цепляясь за все истончавшуюся нить надежды.

Пока взгляд наконец не упал на последнюю страницу.

Сердце пропустило удар.

Это письмо было адресовано самой Шахразаде. На нем стояла дата того памятного утра, когда ее едва не казнили шелковым шнуром.

Шахразада, я подвел тебя. Много раз, но сильнее всего – в тот день, когда мы встретились. Мне нет оправданий. Лишь впервые взяв твою руку и увидев полный ненависти взгляд, я должен был отослать тебя обратно к семье. Но не сделал этого. Та ненависть, черпавшая силу из боли, дышала искренностью и бесстрашием. Это напомнило отражение меня самого. Вернее, того мужчины, коим я жаждал стать. И я подвел тебя. Не сумел остаться в стороне. А позднее захотел получить ответы, полагая, что этого будет достаточно, чтобы все перестало иметь значение. Ты перестала иметь значение. И я продолжил желать большего, тем самым подводя тебя еще сильнее. А теперь не в состоянии подобрать слова и сказать то, что должен. Вернуть хоть малую толику того, что задолжал. Поведать, что, когда думаю о тебе, мне не хватает воздуха…