…Ваша дочь не была для меня бездумной прихотью. Вы вольны до скончания жизни ненавидеть меня за то, что я забрал у вас самое драгоценное сокровище. Я и сам никогда себе этого не прощу.

…Заверяю, что она не боялась смерти и отважно взирала в лицо чудовищу, приговорившему ее к казни. Как бы я желал обладать хотя бы половиной смелости вашей дочери и хотя бы четвертью ее силы духа.

…Прошлой ночью Ройя попросила принести сантур и принялась играть. Прекрасные звуки музыки привлекли к дверям покоев всех стражников, что охраняли коридор. Я же стоял в саду и слушал в одиночестве, как самый холодный и бесчувственный негодяй, коим и являюсь. Это была самая красивая мелодия из всех, что когда-либо услаждали мой слух. Мелодия, которая превращает всю остальную музыку лишь в бледное подобие.

По щекам Шахразады покатились слезы. Она принялась переворачивать страницы, пока не обнаружила письмо, адресованное семье Резы бин-Латифа.

…Как можно принести извинения за то, что лишил мир света, а жизнь смысла? В таких случаях любые слова кажутся бессмысленными, однако же я прибегаю к ним, в полной мере осознавая собственную неспособность выразить всю глубину раскаяния. Поверьте, в моей памяти Шива останется навеки. В тот краткий миг, когда довелось заглянуть в лицо своего убийцы, она сделала это с улыбкой и прощением. Никогда мне не постичь, какие сила духа, смелость и понимание требовались, чтобы одарить чудовище, подобное мне, снисхождением. Это оставило в той черной дыре, которую именуют моей душой, рваную рану. Извините, извините, извините. Я готов вымаливать ваше прощение тысячу раз, стоя на коленях. И знаю, что этого всегда будет недостаточно.

…Как можно принести извинения за то, что лишил мир света, а жизнь смысла? В таких случаях любые слова кажутся бессмысленными, однако же я прибегаю к ним, в полной мере осознавая собственную неспособность выразить всю глубину раскаяния. Поверьте, в моей памяти Шива останется навеки. В тот краткий миг, когда довелось заглянуть в лицо своего убийцы, она сделала это с улыбкой и прощением. Никогда мне не постичь, какие сила духа, смелость и понимание требовались, чтобы одарить чудовище, подобное мне, снисхождением. Это оставило в той черной дыре, которую именуют моей душой, рваную рану. Извините, извините, извините. Я готов вымаливать ваше прощение тысячу раз, стоя на коленях. И знаю, что этого всегда будет недостаточно.