– Баба? – спросила Шахразада и недоуменно нахмурилась. – Мой отец тоже здесь?

– Это очень длинная и запутанная история, – смущенно потер затылок Рахим.

По коридору за дверями покоев эхом донесся топот шагов. Тарик выхватил очередную стрелу из колчана и занял позицию между Шахразадой и входом, держа лук наготове, пока звук не затих в отдалении.

– Пора уходить, – выдохнул Рахим.

– Тарик… – начала было Шахразада, но сын эмира резко обернулся, притянул ее к себе и горячо прошептал:

– Я тебя не оставлю! Ты не должна была ввязываться в это сражение. Это не твоя война. И никогда не была твоей.

При следующем толчке, последовавшем за раскатом грома, часть потолка обрушилась, едва не задев Рахима.

– Идем, – сказал Тарик, прижимая вздрогнувшую девушку к себе. – Сейчас.

Она сумела только кивнуть. Когда все окажутся в безопасности за пределами дворцовых стен, она обязательно наберется храбрости и объяснит, почему не может покинуть это место.

Почему не хочет покидать это место.

Тарик схватил руку Шахразады и направился к дверям.

– Подожди! – воскликнула она, после чего высвободилась и подбежала к шкафу, откуда извлекла плащ и подарок Мусы-эфенди.

Ей не хотелось, чтобы волшебный коврик пострадал при пожаре.

Затем девушка накинула плащ и метнулась к стулу рядом с кроватью, чтобы взять записку Халида и кинжал.

При виде засушенного бутона бледно-фиолетовой розы перед глазами мелькнуло воспоминание о другом цветке из не столь далекого прошлого, но с такой же трагичной судьбой. О даре, врученном с самыми лучшими побуждениями, чьи увядшие лепестки рассыпались по мраморному полу.

Гроза бушевала и грохотала за пределами дворца.

Не может быть. Отец ни за что бы не сумел…

Шахразада на мгновение зажмурилась. Затем убрала записку и кинжал в складки плаща и поспешила к дверям, успев перехватить руку Тарика, который уже собирался открыть одну из створок.

– Как ты планируешь вывести нас из дворца незамеченными?