Теперь они оказались на специальном помосте под самым костром, и жар пламени жег принцессе бока. Народ внизу буквально неистовствовал. Казалось, вся энергия Солнцестоя сосредоточилась именно в этой торжественной развязке праздника.

– Я поклялся Ханане, что найду способ разрушить проклятую Преграду. – Голос Фарида дрогнул. – И еще поклялся, что потом мы проживем вместе целую жизнь, целую новую жизнь – там, где захотим. Ты отняла у меня мою мечту. Поиск и подготовка наемных убийц, обман и шантаж Мвале Омара и всего Совета – самое малое, что полагается тебе за это!

Бросив взгляд на резко очерченный профиль Фарида, Карина вдруг ясно вспомнила, как Пустельга мягко клала руку ему на плечо, как ободряла, как увещевала его беречь себя…

– Мама вырастила тебя как родного сына! – воскликнула она с отчаянием в голосе.

– Твоя мама представления не имела, кто я и откуда взялся, – огрызнулся управляющий. – Неужели ты думаешь, если б она это поняла, то оставила бы в живых?! Да султанша велела бы меня казнить в тот самый день, когда я переступил порог Ксар-Алахари. – Речь Фарида казалась острее меча, которым он был препоясан, но голос его при этом подрагивал, словно он пытался убедить не Карину, а самого себя в первую очередь. – Только Ханане знала всю правду и принимала ее без осуждения и страха.

Принцессе хотелось возразить ему, сказать, что он ошибается, что Пустельга все равно любила бы его, невзирая на принадлежность к Улраджи Тель-Ра. Но она видела, какой ненавистью и яростью запылали глаза матери там, в Святилище Цариц, при одном лишь упоминании о темных чародеях. Если б ей сообщили, что ее приемный ребенок происходит из рода проклятых колдунов…

Карина промолчала. Темные глаза Фарида стали еще темнее, а губы сложились в тонкую полоску.

– Спасибо, что нарвала мне Цветов Кровавой Луны, – процедил он. – Я долгие годы ломал голову, старался, но так и не нашел прохода в Город Мертвых. Теперь все готово. Я верну свое украденное тобою счастье.

Он кликнул стражников, и они грубо вытолкали принцессу из паланкина. Та не сопротивлялась, не звала на помощь.

Не кричала она и тогда, когда перед многотысячной толпой ее бросили на колени.

Гриотам, которые обессмертят этот вечер в своих сказаниях, не придется краснеть за Карину Алахари. Она встретит смерть без страха, глядя ей прямо в лицо.

И пред городом и миром встал Фарид и сказал так:

– Не прошло еще дня, как принцесса Карина объявила вам о кончине ее величества Хаиссы Сарахель. Но не упомянула о том, что это она лично направила руку, лишившую жизни ее царственную мать.