– Ты выглядишь так, словно кто-то помочился тебе в бокал.

С носовой части судна громадная Гиена, осклабившись, лукавым взглядом созерцала Карину. Та в испуге отскочила. Жутковатые белые отметины по всей шерсти, от морды до хвоста, отличали это животное от обыкновенных особей. Две другие девушки на барже, хоть и находились поблизости, не обратили на него никакого внимания, словно просто не видели.

– Ну, вот уже и гиены разговаривают, – вздохнула принцесса, изо всех сил стараясь скрыть изумление. – То ли еще будет.

– Гиены не разговаривают. Я единственная. С большой буквы «Г». И так-то ты встречаешь доброе создание, прекратившее твою жалкую бурьку? Прежде чем колдовать, надо как следует научиться, знаешь ли. А то, не ровен час, сведешь кого-нибудь в могилу… В смысле, еще кого-нибудь, в придачу к прежним.

Каринины губы скривились в злой ухмылке. Меньше всего ей хотелось сейчас выслушивать подобные издевки – хоть от мифических существ, хоть от обычных.

– Мне, конечно, приходилось о тебе слышать, но ты разговариваешь так, будто мы давно знакомы.

Гиена захихикала, морда ее сплющилась и приобрела очертания человеческого лица – с внушительными усами, густо натертыми апельсиновым маслом. Карина от неожиданности села, не сводя глаз с оборотня.

– Ты… ты тот артист из «Танцующего Тюленя»! – что есть мочи завопила она, не заботясь о том, что подумают Деделе с Афуой: мол, с ума сошла, сама на себя кричит… – Ты все это подстроила… подстроил. Если бы ко мне не попала та дурацкая книга…

– …то колдун-улраджи, известный тебе под именем Фарид, все равно обманом подвел бы тебя к проведению Обряда. Только при таком раскладе к тебе не вернулась бы волшебная сила, ты не узнала бы правды о своей подноготной и ни за что не разрушила бы Преграду, – закончила за нее Гиена, возвращаясь в исходное, псовое обличье. – Идир правильно рассчитал: твои чары не слабее чар Баии и даже могут перевесить их. Сегодня утром, в момент, когда тот паренек пытался заколоть тебя клинком, полученным от Царя Без Лица, твоя завенджийская магия соединилась с его улраджийской, и это единение дало мощный толчок, достаточный, чтобы одним махом освободить твою нкра из десятилетнего заточения и одолеть Преграду.

Сердце Карины гулко забилось при одном упоминании о Малике, и она сразу разозлилась на него за это. Уцепившись за эту злость, девушка с размаху запустила ее сразу во все те уголки души, где еще таились нежность и привязанность к проклятому хитрецу. К тому же он – улраджи, а значит – враг ей. На врагов любовь не расточают.