Управляющий давал свои пояснения тоном ровным и обыденным, словно речь шла о погоде, а не об оккультных тайнах древности. Знакомые признаки панического приступа зародились в сердце Малика, но он заставил себя выдержать пристальный взгляд этого странного человека.

Фарид улыбнулся, и в улыбке его, казалось, таился целый ворох нераскрытых секретов.

– Ты отлично говоришь по-зирански, но все же я улавливаю легчайший акцент… какой-то западный. Вероятно, эшранский? Разве твой народ не имел собственных богов до того, как Зиран навязал вам своих «небесных покровителей»? – Его глаза с глубоким пренебрежением скользнули по линиям Лунной эмблемы на собственной ладони. – Наши предки-улраджи отвергали идею обожествления стихий и поклонения им, за что противники – завенджи – их проклинали, отрекались от них. В ответ мы и основали Кеннуа – величайшую империю в истории.

Фарид опустил тряпку, которой смачивал лоб Малика.

– Малик! Ты и я, мы оба обладаем даром изменять саму действительность, как нам заблагорассудится. С твоей способностью творить иллюзии и моим владением нкра, вместе нам под силу разрушить этот мир до основания, а затем построить новый, лучший! Такой, откуда никто никогда не заберет у нас тех, кого мы любим. Именно для этого я разыскал в потусторонних сферах Идира. Для этого изучил все, что только можно, о магии.

Малик не знал, что говорить. Нкра… Завенджи… Божественные покровители – ненастоящие… Все это не укладывалось в голове – особенно сейчас, когда все его мысли заняты одним: найти сестер, увидеть их. Когда стало ясно, что ответа не последует, Фарид опять улыбнулся и встал с табурета.

– Конечно, необязательно сразу соглашаться. Я на это и не рассчитывал. Зайду попозже – проверить, как ты и какие мысли у тебя появятся по поводу моего предложения.

Управляющий ушел, а Малик просто уставился в потолок – ни на что иное сил не хватало. Он молча разглядывал замысловатую лепнину над собой и гадал – сохранит ли Ксар-Алахари свое название теперь, когда все Алахари исчезли.

Впрочем, не совсем так. Одна осталась.

– Личи мне не родня! – проревел внутри него Идир, встряхнул путами магического заточения, и тело Малика непроизвольно содрогнулось.

Юноша быстро овладел собой, но испугался здорово и долго еще лежал с открытыми глазами, опасаясь, что, если он уснет, Царь Без Лица снова овладеет его разумом. В конце концов открылась дверь, и в комнату кто-то вошел.

Лейла бросилась было к Маликовой кровати, но остановилась в нескольких метрах от нее и вгляделась в брата с такой опаской, с какой смотрят на льва в зверинце: вроде бы укрощен, но нельзя терять бдительности…