Я вздрогнула, когда Андрей, слегка выпивший, появился на пороге и выдохнул, увидев меня в легкой, почти что просвечивающей сорочке, едва ли доходящей до колен, что в наше время считалось неслыханной наглостью.

– Ты хочешь подарить мне наследника, Аксинья? – с напускной пошлостью прошептал он, стирая тыльной стороной ладони остатки самогона с губ и усов, отчего меня передернуло.

Я вовремя сдернула маску отвращения и пару раз хлопнула глазами, чем привлекла и без того полностью завоеванное внимание мужа – он присел на одно колено и положил руки на кровать.

– Тебя что-то беспокоит, – констатировал Андрей.

Я наигранно тяжко вздохнула, убрала руки от волос и положила на лицо супруга, начав поглаживать кожу большими пальцами:

– Саша совсем отбивается от рук.

– Огорчил сегодняшний инцидент?

– А тебя разве нет? – произнесла я, злобно зашипев.

Муж стушевался и мотнул головой, горько усмехнувшись. Он привык к постоянным перепадам настроения, за что я была благодарна ему – не каждый мужчина выдержит бесконечные крики и склоки, но хоть что-то же должно быть светлого в моей жизни. В любви не сложилось, так хоть телок попался, выполняющий приказы и капризы с превеликим удовольствием. Андрей не был красив, не был харизматичен, женщин вокруг него отроду не водилось, несмотря на должность при императорском дворе. Он считал наш брак священным союзом, дарованным свыше. Мне не хотелось его переубеждать, да и кто я такая, чтобы вытворять подобное.

– Я поговорю с Александрой, думаю, мы сможем решить эту проблему и донести, что подобное поведение не подобает дочери советника императора.

– Разговоры тут уже не помогут. Я чувствую, что она ускользает, как маленький ужонок. Ты же знаешь, что мне надо все контролировать, чтобы быть спокойной. Поэтому хочу предложить кое-что другое.

Андрей молчал, ожидая продолжения моего плана. Я провела ладонью по волосам, стараясь унять дрожь в теле.

– Отошли Азарова на пару месяцев куда-нибудь в соседние губернии. Отлучи его от Саши – кажется, именно Григорий влияет на нее не в самом лучшем ключе.

Брови советника императора взмыли вверх – он явно не ожидал такого поворота.

– Но ведь Гриша с дочерью с первых часов ее рождения. Было бы глупо и несуразно разделять их. Александра еще слишком мала – кто знает, как его отъезд повлияет на ее неокрепший разум.

– Никак. Пару дней поспрашивает, где ее верный пес, а потом и забудет вовсе.

– Мне кажется, ты ошибаешься…

– Не надо вообще думать об этом. Просто сделай то, что я прошу, если не хочешь упустить дочь. Ее необходимо приструнить, пока все не зашло слишком далеко.

Андрей молчал и смотрел куда-то вдаль, погрузившись в думы. Я не торопила мужа, давая время все обдумать и принять решение, выгодное мне. Когда пауза затянулась, я коснулась его лица в нежном, почти что невесомом прикосновении, возвращая в реальность. Он вздрогнул и робко улыбнулся, кинув на меня беглый взгляд. Встав с пола, муж сел рядом, осторожно взял мою руку и положил ее на свое колено.

– Я могу отослать на две недели, не больше. Григорий нужен мне здесь, при дворе. Если тебя устроит такой расклад, завтра с утра поговорю с ним.

Я подавила улыбку, которая рвалась из самого нутра.

– Спасибо. Ты делаешь правильный выбор.

Дождавшись, когда Андрей заснет, накинула пальто на голое тело и выскользнула из комнаты, прижимая к груди сшитую куклу, набитую соломой. Несмотря на то что ткань была холодной, она все равно согревала сердце и душу. Я выбралась из дома, пару раз обернулась, убедившись, что домочадцы и прислуга спят, и побежала со всех ног в сторону леса. Времени было чертовски мало, дыхание сбивалось, нутро заполнял страх: а вдруг не получится? Что, если все напрасно?

Чем дальше я входила в лес, тем меньше становилась моя уверенность, но я не могла свернуть с предначертанного пути. Бог не даровал нам других детей, кроме взбалмошной девчонки, а я так хотела мальчика, который будет похож на меня как две капли воды.

Вдали ухнула сова, пробежал заяц и с испугу чуть не сбил меня с ног, ветви деревьев то и дело норовили стащить пальто с плеч, но я упорно продолжала пробираться дальше. Увидев знакомую поляну, охнула от облегчения и припала коленями к земле, пытаясь отдышаться. Сшитая кукла была крепко зажата в ладонях – самое ценное, что было у меня в жизни. Прикрыв глаза, я взывала к Сатане, чтобы он помог, даровал утробе дитя. Слабый шелест листвы и вой волков окутывали поляну, лунный свет скользил по деревьям и низко растущим кустам, безмолвно говоря, что слова были услышаны.

Спустя девять месяцев на свет родится мальчик, который станет связующим звеном Сатаны и Бога.

Глава 27 Александра Вильская

Глава 27

Александра Вильская

Разговор, который не должен

был быть услышан

– Глиша! Глиша! Ты обещал сходить со мной за полезными цветами для чая!

Радостно выкрикивая каждое слово, без стука ворвалась в комнату Азарова и встала как вкопанная – прислуга сновала туда-сюда и спешно складывала вещи в сундуки: фрак, пиджак, белоснежные рубашки… Кровать советника была заправлена, будто он и не спал здесь вовсе.

– Что здесь происходит?

– Да вот собираем Григория в Саратовскую губернию по императорским делам! – подала голос молодая девушка лет двадцати с яркими рыжими волосами.

Даже не пытаясь потушить огонь ненависти и недовольства, разгорающийся в душе, я развернулась на пятках и, подхватив подол пышного платья василькового цвета, побежала в кабинет к отцу, находящемуся в паре пролетов от комнаты Азарова. Железные каблучки туфель молочного цвета с гулом отражались от стен, выдавая мою нервозность. Вдали послышались мужские голоса, которые о чем-то яростно спорили. Сбавив шаг, я подошла к приоткрытой двери и, присев на колени, начала прислушиваться, стараясь дышать как можно тише.

– Это исключено, и вы сами знаете это не меньше моего. Я не оставлю Сашу на владение стервятникам, которые кружат по дому. Можете казнить, отстранить от дел, но отсюда я не уеду.

– Григорий, послушай…

Я услышала уверенные шаги советника и удивленный вздох отца. Обхватив дверь руками, чуть приоткрыла ее и заглянула внутрь – Азаров стоял напротив отца и пристально смотрел в глаза, склонив голову набок.

– Нет, это вы меня послушайте. Можете помыкать мной как собакой, использовать для реализации любого плана, но без Саши я не уеду.

– Что ты так в нее вцепился?

– Потому что она моя семья, которой никогда не было. С самого рождения я был рядом, оберегал, проводил бессонные ночи, пока ваша многоуважаемая супруга уходила в другой конец дворца и не выходила из комнаты до самого утра.

– Это не делает тебе никаких исключений…

– Саша – самое главное исключение. Молю, прекратите игры своей жены и прикажите разобрать мои вещи обратно.

– Я обещал…

Голос отца звучал отстраненно, напоминая скрипучие половицы, которые забыли смазать. Азаров замер напротив и, казалось, за все это время ни разу даже не моргнул.

– Прикажите. Разобрать. Обратно.

Я прижала руку к сердцу, которое норовило выпрыгнуть из груди. Начала дышать через раз, чтобы получше слышать то, что творилось по ту сторону двери.

– Хорошо, – сдался отец и мотнул головой, будто пробудился ото сна, – я отзову прислугу, а ты пока сходи позавтракай.

Азаров благодарно кивнул головой, резко развернулся и чуть не споткнулся о край ковра, когда увидел меня, сидящую около двери и невинно хлопающую глазами. Платье мое местами помялось, а на подушечках пальцев наверняка останутся занозы от плохо обработанной древесины, из которой была сделана дверь.

Григорий кашлянул и многозначительно поднял брови, давая понять, чтобы я быстрее вставала с пола. Я резко вскочила, пригладила безвозвратно испорченное платье и выпрямила спину, как полагается благовоспитанной девочке. Мужчина вышел из кабинета, усмехнулся и протянул покрытую шрамами ладонь, за которую я ухватилась, как за спасательный круг. Азаров вел меня многочисленными коридорами и поворотами в полном молчании, пока мы не оказались на кухне для прислуги. Женщины всех возрастов ахнули и попытались отогнать Григория прочь, обещая, что они принесут все необходимое в его комнату. Мужчина продолжал упорно молчать, накладывая на поднос еды и ставя две чашки чая. Я стояла около двери, стараясь слиться со стеной.

Наконец-то Азаров закончил все приготовления и кивнул головой, показывая, чтобы я шла в его комнату. Мы преодолели расстояние за считаные минуты. Григорий ногой распахнул дверь и дождался, когда я войду и усядусь на кровать. Дверь он предусмотрительно оставил открытой, чтобы не вызвать пересуды, – проходящий по коридору мог видеть, как мы ели яичницу и жареную колбасу, запивая все это травяным чаем.

Мужчина закидывал еду и проглатывал, почти что не жуя. За столько лет, проведенных вместе, я прекрасно знала такое состояние – волнение, перерастающее в ненависть и злость. Но не могла смолчать, тихо спросив:

– Ты правда можешь от меня уехать?

Азаров склонил голову, тяжело выдохнул и посмотрел на меня исподлобья, сглотнув кусок хлеба.

– Думаешь, я когда-либо смогу добровольно оставить тебя?

– Воспитанные люди не отвечают вопросом на вопрос.

Уголок рта Азарова дрогнул, и мужчина усмехнулся, скрепив ладони в замок.

– Не уеду, если того не будут требовать серьезные обстоятельства.