Рука женщины дрогнула во сне и упала на пол. Дитя и мать спали так крепко, что не почувствовали мороз, окутывающий их комнату. Не видели, как потолок и стены покрылись тонким слоем инея, а сквозь дверь проскользнули две фигуры, держащиеся за руки. Екатерина и Петр, забыв про разногласия при жизни, пришли к мирному соглашению после смерти, осознав, что терять им больше нечего.

Женщина вела за собой мужа, который едва волочил призрачные ноги и постоянно оглядывался, будто боялся, что в комнату может ворваться кто-то, кто во второй раз сотрет их с лица земли, вновь отогнав в темный тесный гроб, откуда так сложно было выбраться. Но защита начала слабеть еще тогда, в морозную ночь, когда на свет родился мальчик, судьбе которого не позавидует и сам Сатана.

Вскормленный молитвами… Какое прекрасное сочетание для того, в ком нет ни капли божественного и религиозного, только лишь слабые отголоски, доставшиеся от Создателя.

Азаров.

Вся его натура была противоречива – его не забирали в ад, но и не принимали на небесах, ожидая, когда он выполнит свою миссию здесь, на земле. Мальчик должен был умереть при родах, но вопреки всему выжил, порождая цикличность, которой в этот раз придет конец.

Призраки это чувствовали. Их тела материализовались, эмоции обострились, как при жизни, что давало гибельную надежду на то, что после смерти они наконец-то смогут обрести покой.

Нужно только забрать душу третьей пешки с собой, вывести ее из игры, чтобы он не закончил начатое и оборвал последний круг ада.

Екатерина отпустила руку покойного супруга и горделиво прошлась до люльки, едва ли касаясь каблуками пола. Она скрестила ладони на животе и склонилась над кроваткой малыша, внимательно всмотревшись в его лицо – такое живое, залитое румянцем. Императрица хотела было стереть остатки молока с губ младенца, но ее рука прошла насквозь, а сама она отшатнулась, как будто ей дали пощечину. Екатерина судорожно начала крутить головой из стороны в сторону, поворачиваясь на все триста шестьдесят градусов, пытаясь осознать, где оступилась. Петр, занервничав, подошел к супруге и раскрыл рот, откуда не вырвалось ни стона, ни звука. Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи, запрокинула голову назад и закричала так, что в окнах потрескались стекла.

Леша проснулся и громко заплакал, испугавшись. Аксинья подскочила на кровати от громкого крика ребенка и, забрав его из кроватки, прижала к себе и достала грудь, предлагая поесть. Младенец припал к соску и жадно стал пить молоко, причмокивая. Мать еще не до конца проснулась, чтобы увидеть, как в темноте сын улыбается отчаявшимся призракам, не получившим то, за чем пришли. Спустя несколько минут Вильская положила сына обратно в люльку и накрыла одеялом, а следом улеглась сама, тут же заснув.

Екатерина к тому моменту успокоилась и перестала кричать, только с ненавистью смотрела на сладко спящего младенца.

Он их обыграл.

Снова.

У Леши не было души.

Только физическая оболочка.

Он жил, будучи мертвым с самого рождения.

Глава 31 Александра Вильская

Глава 31

Александра Вильская

– Цып-цып-цып.

Я медленно подходила к голубю, приманивая того хлебными крошками. Оля сидела в кустах и крутила указательным пальцем у виска, явно посчитав мои действия бредом. Я шикнула на подругу и продолжила наступать на голубя, который из-за сломанного крыла не мог никуда деться от одержимой помочь девочке, напоминающей в данный момент сумасшедшую.

– Цы-ы-ы-ып, цып…

– Голубь не курица, чтобы приманивать его таким образом! Ради всего святого, просто возьми тряпку с травы и обхвати птицу!

Оля не выдержала подобного издевательства и неуважения и вышла из нашего укрытия, схватив рваные лоскуты с земли, и, подобно варвару, с криком побежала на голубя, который от подобной картины даже перестал пытаться спастись. Он пару раз глуповато моргнул, курлыкнул, и вот уже его тельце было бережно обернуто в тряпки.

– Не дыши, – парировала Оля, когда я открыла рот, чтобы похвалить ее талант. И поэтому я вместо этого обиженно показала язык и отвернулась.

Не прошло и трех секунд, как я вновь встретилась лицом с подругой и начала гладить указательным пальцем голову и спину голубя. Он смиренно сидел на руках княжны и смешно выкидывал голову вперед.

– Нужно незаметно отнести его в мою комнату, пока родителей дома нет, – прошептала я заговорщически на ухо Оле, несмотря на то что в этом не было необходимости – около нас никого не было, пустырь да низкорослые кусты, десяток деревьев, растущих так близко друг к другу, словно была зима и они пытались согреться о собрата.

– А если Азаров увидит? Боюсь, после этого мы сами будем головой трясти, как этот голубь.

Для правдоподобности княжна пару раз тряхнула птицу, отчего та нахолилась и попыталась клюнуть девочку в пальцы, удерживающие упитанную тушу.

– А ну цыц! – шикнула княжна и злобно прищурилась, пародируя императора, – в такие моменты они становились копией друг друга.

– Оля, Оля, а ведь не ты ли пару минут назад говорила, что голубь это не…

– И ты цыц. Раскудахталась.

От возмущения я открыла рот, но сказать толком ничего не смогла – за спиной послышались грузные шаги и звук ломающихся сухих веток. Мы с Олей испуганно переглянулись, и мне ничего не оставалось, кроме как схватить несчастного голубя и, приподняв подол пышного платья, выбранного матерью, положить под тонны рюшек.

– И чтобы сидел тихо, понял Сашку?

Я дала последнее наставление голубю, и через пару секунд на поляну вышел Азаров, стряхивая болотную тину. Если у Оли не нашлось слов, то мне оставалось просто открыть рот и наблюдать за тем, как за Гришей тянется дорожка из чешуи, которая для рыбы из пруда была как минимум великовата. Увидев нас, он замер, будто его поймали с поличным, и опустил руки. Внезапно Азаров улыбнулся и пробежался глазами по подолу моего пышного платья, низ которого начал клевать голубь, прорывая путь на свободу.

«Вот и делай добро птичкам», – горестно подумала я и тяжело вздохнула, сославшись на то, что плохо чувствую себя из-за солнца, припекающего спину, как яйца на сковородке.

– Ольга, – Азаров галантно склонил голову, как настоящий джентльмен, – Александра, могу я узнать, какого черта вы тут вообще забыли?

Гриша почти что прорычал последние слова – от знатной порки нас отделяла только железная выдержка советника, которая с каждой секундной рушилась, как карточный домик.

– Нам конец. Передай маме, чтобы помолилась за меня, – пропищала Оля и схватила меня за руку, сжав с такой силой, что я чуть не взвыла от боли, но сдержалась.

– Как я передам, если нас сейчас четвертуют вместе? С того света, что ли?

– О чем вы там переговариваетесь? – раздраженно произнес Азаров и сделал шаг в нашу сторону. Оля дернулась и попыталась сбежать, но теперь пришла моя очередь вцепиться в нее мертвой хваткой и заставить стоять на месте.

– Гришенька, родненький, ты что, решил искупаться? Правильно, в такую жару…

– Саша. – Он кинул предостерегающий взгляд в мою сторону, и я тут же замолчала, выпрямив спину.

Курлы-курлы…

Молодой советник остановился и внимательно посмотрел на подол моего платья, где уже виднелась лохматая голова голубя. Он искал глуповатыми глазами путь отхода, но не успел – Азаров в пару шагов преодолел разделяющее нас расстояние и подхватил птицу голыми руками. Поднеся ее к лицу, он одной ладонью продолжал удерживать ее, а второй приподнял крыло, нахмурившись.

– Где вы его нашли?

– Мы вообще хотели сначала запеленать дворового кота, гуляющего тут каждое утро, – Оля осмелела и начала рассказывать все как на духу, – но этот рыжий черт оказался слишком проворным и сбежал. Но мы с Сашей слишком упертые. Мы же хотели поиграть в дочки-матери!

– Несомненно, что дальше?

– А, да, дальше… Мы побежали за котом, а потом услышали яростный взмах крыльев за одним из кустов. Любопытство пересилило, и мы, заглянув, увидели голубя со сломанным крылом. Про кота тут же забыли.

– Смею предположить, по причине того, что птицу запеленать легче, чем дворового кота?

Оля не поняла сарказма и кивнула, приняв все за чистую монету:

– Конечно. Саша осталась караулить голубя, мало ли, кот решит полакомиться. А я побежала в дом Вильских и выпросила у прислуги пару старых тряпок. А потом…

– А потом я помешал вашим планам по пеленанию голубя, – с беззлобной усмешкой произнес Гриша и, развернувшись, направился в сторону дома, оставляя вязкий след. Звук чавкающих сапог больно резал по ушам.

– Эй, а голубь?! – закричала я, подорвавшись с места и схватив Азарова за рубашку, заставляя остановиться. Но он даже не заметил моих жалких попыток и коротко кивнул:

– Идем домой, будем лечить вашего голубя.

– Вы умеете? – ошарашенно спросила Оля, шагая следом и спотыкаясь на каждом шагу, боясь наступить мне на ноги.

– Не думаю, что это сложнее, чем исцелять людей. В крайнем случае вызовем ветеринара.

– Но они же лечат коров и свиней, что он будет делать с голубем? Зачитает лекцию о том, как важно собирать стога сена на зиму? – недоуменно спросила я.

Оля от смеха хрюкнула, а потом извинилась, покраснев. Азаров не ответил на мой вопрос, прижимая птицу к груди и поглаживая холку пальцем, покрытым шрамами.

Когда мы дошли до комнаты, он положил голубя на стол и сказал, что придет через пару минут – нужно принять ванну и сменить одежду, от которой тянулся запах тины.