К сожалению, я это прознал на собственной шкуре слишком поздно и до сих пор расплачиваюсь за грехи, совершенные в порыве гнева и отчаяния. Часовая секундная стрелка медленно отбивала свой ритм, заглушая все звуки вокруг, бес сидел в углу и ел маринованные помидоры, которые нагло украл из подвала пансионата.

Я ощущал ее присутствие, будто все года она была рядом. Мысленно удерживал с собой, надеясь, что рано или поздно наступит час, когда смогу прикоснуться к той, которая сделала из меня одержимого монстра. Но пока нужно было набраться терпения и ждать. Это единственное, что получалось у меня лучше всего.

Весна наступила в этом году рано. После дня рождения Азарова многое переменилось в каждом из нас. Он стал более скрытным, возмужал, больше делал, нежели говорил. Я иссыхал, как мумия, отсчитывая внутренние часы до смерти. Втайне не переставал радоваться за советника, что из него вырастает настоящий мужчина, который должен быть рядом с Сашей. Но сомнения не давали насладиться старостью, последними месяцами, неделями пребывания на земле.

В распахнутое окно проникал аромат черемухи и свежескошенной травы. Порыв холодного ветра прошелся по ногам, затем по рукам и мертвой хваткой вцепился в сердце, не давая возможности сделать живительный вдох. Бес поперхнулся помидором, вскочил на лапы и подбежал, пытаясь понять, что произошло. Я сидел в кресле и хватался руками за горло, пытаясь убрать призрачные руки, желающие убить.

– Закрой… окно… и выйди, – только и смог прохрипеть я. Бес был настолько шокирован, что не стал спорить и задавать ненужные вопросы, молча сделал что велено и тихо прикрыл за собой дверь. Дышать сразу стало легче. Рвано выдохнув, я потер место удушья и почувствовал ледяную корку, образовавшуюся на коже.

– Столько лет я ждал твоего пробуждения, и вот наконец-то ты тут… – прошептал я в тишину, словно одержимый. Сквозь стену прошел призрак, прижимающий ладони к животу, лицо было закрыто вуалью, свадебное платье разодрано в клочья и покрыто кровавыми подтеками.

– Моя императрица…

Призрак шикнул, и даже сквозь ткань я увидел, как исказилось лицо от злости, обиды и отчаяния, так тесно переплетенных между собой за все эти годы.

– Когда ты оставишь меня в покое?.. – Ее голос напоминал эхо, звучащее через закрытую крышку гроба. Кровавые слезы полились по лицу, подобно водопадам, но призрак держал спину прямо, не желая выказывать слабости.

– Никогда… Я никогда не смогу отпустить тебя…

– Я убью ее. И верного пса. В этот раз у меня все получится, – с вызовом в голосе произнесла девушка. Ее тело пошло рябью, выдавая сильную душевную боль.

– Я не позволю тебе это сделать. В этот раз все получится. Я клянусь тебе.

– Я тебе не верю. Оставь нас в покое. Меня и моего сына.

– Нашего… нашего сына.

– Моего, – подвела черту в разговоре призрачная девушка. Она растаяла в воздухе, осев на пол инеем.

Я оттянул ворот и втянул морозный воздух. Бес тихонько постучался в дверь, услышав мою возню.

– Будь готов вечером. И возьми с собой соли и рябины побольше.

* * *

Наступили сумерки. Мы с бесом направились на окраину пансионата, к могилке, которую давно никто не навещал. Я не хотел привлекать лишнее внимание и отвечать на вопросы по типу – это ваша сестра? Нет, по дате не совпадает. Бабушка? Тоже нет…

Меньше знают – крепче спят. Бес тащил на горбу около дюжины килограммов соли, я нес в руках железные прутья, напоминающие клетку. Только луна была единственным нашим спутником, умеющим хранить секреты.

Когда мы подошли к могильному кресту, я упал на колени и провел ладонью по надгробию – имя, дата рождения и смерти стерлись, остался лишь кусок камня, напоминающий о том, кто здесь был похоронен. Я молча приказал бесу отдать соль. Распотрошив мешок, рассыпал его по периметру могилы в несколько метров в ширину и принялся раскапывать землю руками, вкладывая в рытвины железные прутья, после чего засыпал все на место. По ту сторону послышались яростные крики. Могильный крест содрогнулся, накренился, но не упал, выдержал. Я прикусил нижнюю губу, стараясь заглушить чувство вины, накатывающее с каждым вздохом все сильнее и сильнее. Не должен так поступать с ней, снова запирать в клетку, откуда нет выхода. Она проклинала, обвиняла в том, что по моей вине она умерла, но я продолжал закапывать металлические прутья, пока последний не скрылся под землей. Я выдохнул и попытался дрожащими старческими руками дотронуться до холма могилы, но в последний момент передумал – не стоило злить ее еще больше.

Встав с земли, я молча пошел в сторону пансионата, не оглядываясь и пытаясь стереть из памяти крики покойницы, полные злости и отчаяния, граничащие с безумием. Бес шел рядом, не задавая вопросов, – за столько лет он смог научиться держать язык за зубами, когда того требовал случай.

Когда мы вошли в пансионат, существо отправилось совершать набеги на кухню в поисках съестного, а я вернулся в комнату, открыл окно, впуская прохладный летний воздух, смыл грязь с рук и лег спать прямо в рясе. Перед глазами стояло разъяренное лицо призрачной девушки, обвиняющей меня в гибели нашего ребенка.

– Я все исправлю. Обещаю.

С этими словами уснул, пытаясь забыть этот вечер, как страшный сон на заре.

Глава 35 Александра Вильская

Глава 35

Александра Вильская

Открой свое сердце,

глупое создание,

о последствиях подумаешь после

Время бежало, подобно локомотиву на полной скорости. Вот я ползаю под столом, агукая и призывая Азарова, чтобы тот взял на руки и успокоил, уложил спать и накормил. Вот он обучает меня грамоте и лично отбирает учителей, которые смогли бы дать полный багаж знаний. Григорий был свято уверен в том, что женщина всегда должна уметь отстаивать свои интересы не только в бытовом вопросе, но и в научном: если собеседник ошибся в каком-то факте или начал рассказывать то, чего и в помине нет ни в одном учебнике, – всегда указывай на несостыковку. Не груби, не хами, тихо и спокойно разъясни.

Вот мне семнадцать. Теплым апрельским вечером отец устроил пышный бал и позвал всех приближенных ко двору, в том числе и дальних родственников, имена которых при всем желании я не могла запомнить – послужной список был такой, что голова переставала переваривать многочисленные звания и фамилии после двадцатого представителя власти в какой-нибудь губернии, связанного со мной кровными узами. Азаров в этот день не пришел ни утром, ни в обед, а я, словно запуганный ребенок, бегала по коридорам и искала друга, который словно сквозь землю провалился. Мужчина все-таки объявился, ближе к трем часам, ведя за собой жеребца, окрас которого напоминал первый снег. Я увидела, как Григорий выходил на поляну и рыскал глазами. Мать, когда увидела коня, взвизгнула и сказала, что не дамское это дело – бороздить просторы империи на животном, которое легко может проломить череп одним ударом копыта. Но Азаров был непреклонен. Увидев меня в окне, он лучезарно улыбнулся и следом же отмахнулся от женщины, как от назойливой мухи, чем вызвал новую волну негодования со стороны Аксиньи.

Я, не помня себя, сбежала по ступеням, жадно хватая воздух ртом. Легкое летнее платье золотистого оттенка струилось по телу, едва ли не цепляясь за лестничные пролеты и различного рода выемки в стене. Выбежав на улицу, почти что спрыгнула со ступеней и подлетела к Азарову, запрыгнув на шею и обхватив руками. Жеребец нервно заржал, испуганный моей эмоциональной реакцией. Я обернулась к матери через плечо и посмотрела взглядом, полным мольбы, на что та махнула рукой, давая разрешение. Взвизгнув, подбежала и обняла ее, а та скупо постучала пару раз по спине, принимая мою благодарность.

Азаров стоял около жеребца и, когда я подошла к нему, достал из кармана штанов небольшие кожаные перчатки для верховой езды, чтобы ладони не натирались до мозолей от уздечки. Надев, почувствовала, как мужские руки обвились вокруг талии и помогли забраться на коня, который стоял как вкопанный, лишь водил ушами из стороны в сторону, прислушиваясь к какофонии звуков – пению птиц, моему сопению, вызванному волнением, равномерному, спокойному дыханию Григория. Он ловко залез следом и уселся позади, протянув руки к поводьям, сжав их в кулаках. Жеребец фыркнул и медленно направился к окраине леса.

Я не дышала, боясь спугнуть прелесть момента, даже деревья сегодня казались особенно загадочными: массивными зелеными ветвистыми верхушками склонялись к земле, образуя своего рода арку, что часто показывали в детских сказках – своего рода портал в волшебство, откуда не захочется уходить. В этот день я была по-настоящему счастлива, даже бурчание матери на званом ужине не испортило настроение. Весь бал танцевала и смеялась так, как никогда. Кавалеры сменялись с бешеной скоростью, их лица, украшенные масками, не вызывали должного интереса. Но один облик я неистово выискивала в толпе, желая, чтобы мужчина обратил на меня внимание и сказал, как я красива. Но Азарова нигде не было. Опять.

Танцуя с очередным кавалером, который, кажется, был каким-то польским послом, я крутила головой в разные стороны, желая отыскать Григория. После нескольких попыток отбросила эту идею и решила просто наслаждаться вечером в мою честь.