Глава 38 Григорий Азаров

Глава 38

Григорий Азаров

Найдешь ли в себе силы

и храбрость признаться?

Дурак. Трус. Идиот.

На языке крутилось много слов, но ни одно в должной степени не могло описать то, как я ощущал себя. В ту ночь, когда Саша подарила мне последний танец, что-то окончательно рухнуло в душе, распространяя зудящее чувство по венам. Раньше я не рассматривал ее как девушку, но чем взрослее она становилась, тем сильнее была тяга. Хотелось, чтобы мысли Вильской были заняты только мной, взгляды, полные нежности и скрытой страсти, тело, которое начинало привлекать мужское внимание.

Сам того не осознавая, воспитал ту, что так подходила мне: характер, воля, нежелание прогибаться перед судьбой и людьми, которые диктовали правила, как проживать жизнь. Саша никогда не позволяла потакать собственным действиям и с гордо поднятой головой принимала любую трудность, дарованную высшими силами, – будь то наказание от отца или сломанный перед первым балом ноготь.

Та ночь раскрыла глаза, или, возможно, это была очередная игра Сатаны, который свел нас с Сашей для того, чтобы выиграть войну с Богом. Часто просыпался я после того дня ночью и лежал без сна до рассвета: мысли хаотично растекались, и я не мог уловить связующую нить – что делать дальше? Я посчитал, что правильным будет пока отдалиться от Вильской и дать время подумать, чувствует ли она то же самое. Как трус, избегал девушку и за все время заговорил только три раза, как последний идиот, похвалив платье и сказав, что портится погода.

Два раза Андрей устраивал балы, куда были приглашены императорская семья и приближенные к ней советники с женами и детьми. Аксинья, смирившаяся, что муж после третьей стопки водки забывал про ее существование, то и дело кидала в мою сторону многозначительные взгляды и обмахивалась веером, неистово желая привлечь внимание к оголенной груди в корсете ярко-красного платья. Но я предпочитал делать вид, что не замечал попыток женщины соблазнить меня, без передыха ища глазами Сашу, что порхала по паркету, словно птица, – прямая спина, леденящий душу взгляд, холодная маска безразличия на лице. Какой-то посол, имя которого даже не запомнил, когда Андрей представлял его, не сводил взгляда с девушки, но она с какой-то брезгливостью касалась партнера поверх пиджака на плече.

Стоял, как истукан, игнорируя всех женщин, пытающихся завести разговор и пригласить на танец. Скрывался, как загнанный в силки зверь, наблюдая за изяществом и грацией той, от которой сердце болезненно сжималось из-за невозможности коснуться. Но в этом был виноват только я. Осознавал, что вел себя как малолетний дурак, надеясь и страшась, что Саша остынет и переключит внимание на другого мужчину, который сможет сделать ее счастливой.

«Азаров, какой же ты идиот…» – ложился и вставал с этой мыслью. Она, словно молитва, отпечаталась в мозгу, только на этот раз заветные слова запомнились быстро.

Дни сменялись неделями, недели – месяцами, и наконец-то на российские земли пришло лето. Загорелые люди ходили по небольшим улочкам сел и деревень, радуясь теплу, – зима в этом году выдалась холодной, многие отдавали последние накопления, чтобы купить дров и прогреть дом. Проходя по полю, можно было увидеть коров, коз, лошадей, что мирно паслись и лениво жевали траву, обмахиваясь хвостом от назойливых мух. Реки сплошь были усеяны ребятней и отработавшими утреннюю смену в поле мужиками, которые нежились в теплой воде, снимая усталость дня.

С Андреем Вильским договорились, что на пару дней уедем отдохнуть в соседнее селение, взяв с собой императора, принявшего с огромной радостью предложение, от которого супруга, Александра Федоровна, была далеко не в восторге – женщина знала, что муж мог набедокурить и вытворить из ряда вон выходящее. Несмотря на протесты, Николай все-таки уехал с нами, рассказывая всю дорогу, какие подарки запросила жена.

Два дня мы пили самогон, жарили мясо на костре и парились в бане, после чего разгоряченными телами ныряли в прохладную ночную воду озера близ дома, где остановились, но душа была не на месте. Сам того не замечая, мог сесть и задуматься. Андрей, проходя мимо с нарезанными огурцами и помидорами на железной тарелке, пихал локтем в грудь, отчего я выныривал из водоворота мыслей и снова забывался в алкоголе.

Мы приехали обратно в день Ивана Купалы, за час до начала праздника, который каждый год проходил недалеко от водоема около дома Вильских. Принять участие могли все, кому исполнилось шестнадцать лет. На пороге нас встретила Антонина и звонко расцеловала в обе щеки сначала меня, потом Андрея. Императору она только добродушно улыбнулась, сдержанно наклонив голову, Николай же в ответ подхватил женщину на руки и покружил. От мужчины несло за версту настойкой на еловых шишках, которую он купил у местного старика за четвертак.

Я сразу же спросил у Антонины, где Саша, на что получил ответ: праздник перенесли на час пораньше, убежала с Олей искать женихов. Андрей и Николай, как один, синхронно переглянулись и нахмурили брови, но прислуга, почуяв неладное, предложила им налить с дороги самогоночки да угоститься ею с солеными огурцами и квашеной капустой. Мужчины приободрились, но не сдались. Решающим стало то, что кухарки закинут десяток картофелин в духовку и запекут, как на костре. Император и его советник радостно рассмеялись и тут же скрылись за дверьми, напрочь забыв про меня, что было только на руку. Я показал жестом Антонине, что отойду на некоторое время, на что получил понимающую улыбку и быстрый кивок.

Не дожидаясь, когда женщина пойдет накрывать стол для мужчин, спрыгнул с крыльца и побежал в сторону пруда, откуда доносились радостные крики и песни. Я пробирался сквозь дебри, обходя стороной сухие корни, которые извивались на земле, наклонялся, когда ветки норовили хлестнуть по лицу. Потом вышел на поляну и осмотрелся – костер ярко горел и больно резал глаза, которые за два дня уже привыкли к темноте – пили мы в основном с вечера до утра, предпочитая днем отсыпаться.

Привыкнув к яркому свету, прищурился и увидел Сашу, которая позволяла касаться себя мужику, у которого была одна извилина, и то на всю семью. Хоть нас и разделяла сотня метров, в нос ударил запах самогона и страха… Ольги?

Не успел опомниться, как услышал мужской голос – невесты и женихи выстраивались по разные стороны. Не дожидаясь, когда псевдовозлюбленный Саши поймает ее венок, встал за его спиной и заполучил желаемый трофей, пусть даже и ценой его сломанного носа и, возможно, ребра.

Злость кипела и бежала по венам, когда нес Сашу до дома – она пыталась выбраться и укусить за спину, но только разорвала рубашку в двух местах. Девушка чуть ли не скрипела зубами от негодования и попыталась закричать, когда я начал подниматься на крыльцо.

– Пискнешь – скажу отцу про самогон, – грубо отрезал я, за что получил кулаком по пояснице.

– Ты монстр, Азаров, – озлобленно прошипела Саша, но попытки вырваться прекратила. – Какого черта ты вообще забыл на празднике?!

– Соскучился.

– По веселью?

– По тебе.

В ответ послышался нервный смешок, который не замолкал ни на мгновение, пока не добрались до комнаты Саши. Одной рукой удерживая девушку на своем плече, второй открыл дверь и зашел внутрь. Положив Вильскую на кровать, насильно вжал ее тело своим в матрас, обхватив запястья ладонью и заведя за голову.

– Начинай.

– Что? – испуганно пропищала Саша, не ожидая такого поворота, а потом, прищурившись, подалась телом вперед, пытаясь ударить в переносицу. Я вовремя увернулся и сжал запястья сильнее, сжимая бедра Вильской коленями, полностью обездвиживая. Она пыталась лягнуть ногой, но зарычала от безысходности.

– Что тебе надо от меня, Азаров? Пусти меня, я хочу на праздник! – Саша дернулась телом и рухнула на кровать, протяжно застонав.

– На праздник, где над тобой надругаются и скажут, что эта ночь ничего не значит?

– Даже если и так, тебе какое дело? Я уже взрослая, могу делать что захочу! – почти что выплюнула каждое слово мне в лицо, недобро прищурившись и переведя взгляд на губы. Я внимательно следил за девушкой и немного ослабил хватку, когда она привстала и коснулась кончиком носа моей щеки – от нее пахло самогоном и костром. – Или ты хотел сделать это сам, Азаров?

Саша провела кончиком языка по моим губам, раскрывая их. Поддавшись порыву, хотел ответить на поцелуй, но только вскрикнул от боли – Вильская, воспользовавшись моментом, укусила до крови и вырвала руки из хватки, ударив со всей силой кулаком в живот. Девушка застала меня врасплох и спрыгнула с кровати, пытаясь выбраться в открытое окно, откуда пролетела бы порядка пяти метров. Подорвавшись, я схватил ее за талию в тот момент, когда она уже залезла ногами на подоконник и осматривалась, явно не решаясь спрыгнуть. Отволок Сашу назад и сел на кровать, усадив Вильскую на колени, одной рукой обхватив за талию, другой – за шею, чуть сжав. Саша выпрямилась и шумно задышала, ее сердце билось под моей ладонью, но девушка молчала, боясь сделать неверный шаг.

– Зачем ты туда пошла?

Тишина.

– Саша…

– Иди к черту, Азаров.

Фамилия из ее уст даже звучала иначе – неправильно, ненавистно, лаская не только слух, но и душу.