Глава 40 Григорий Азаров

Глава 40

Григорий Азаров

Раскрытие одной тайны

приведет к другой

Я спрыгнул с коня и под покровом ночи направился к черному входу пансионата – неброской, выкрашенной в грязно-коричневый цвет двери без ручки. Просунув палец в небольшую замочную скважину, что держалась на честном слове, прокрутил в сторону шпик, удерживающий затвор от непрошеных гостей. Оглянулся и, убедившись, что все спят и никто не следит, вошел внутрь, прикрыв за собой дверь.

За столько лет ничего не изменилось – старый чулан, что вел в пансионат, служил черным выходом из здания. Пару раз мы сбегали с другими мальчишками, которых я излечил, и направлялись на пруд, где некогда утонул один из воспитанников. Мы сидели в тишине, грызли подсушенные корки хлеба и всматривались в водную гладь, отражающую серебристый диск луны.

Выйдя из чулана, прошелся по темному коридору и остановился около двери отца Дмитрия, сжимая свободной рукой небольшое письмо, которое получил с утра. Тихо постучавшись костяшками пальцев, не услышал никаких звуков по ту сторону и, схватившись за ручку, провернул и вошел. Священник сидел в кресле ко мне спиной и раскачивался, приговаривая что-то себе под нос. Я кашлянул, чтобы привлечь внимание мужчины, – тот охнул и обернулся, на его лице расцвела улыбка, будто он наконец-то встретил дитя, вернувшееся с войны живым.

Мужчина встал и, прихрамывая на правую ногу, подошел ко мне, обхватил старческими руками за торс. Я усмехнулся и постучал его пару раз по спине.

– Я тоже рад вас видеть, отец Дмитрий.

– Как же ты вырос, мой мальчик…

В его голосе была радость, приправленная разочарованием и горечью, словно он не желал, чтобы года пробегали столь стремительно. Я обхватил мужчину за плечи и мягко отстранился, решив перейти сразу к сути.

– Ваше письмо.

– Ах, да. Проходи, не стой на пороге. Будь добр, налей чай – кипяток на столе, травяная заварка в мешочке рядом. Стар стал, сил совсем нет, боюсь ненароком ошпариться.

Я кивнул и подошел к столу – на нем стояли две фарфоровые светлые чашки, доверху наполненные кипятком. Серый холщовый мешочек, откуда веяло полынью и ромашкой, лежал чуть поодаль – протянув руки, сорвал с него небольшой атласный бант и откинул в сторону. Указательным и большим пальцем взял заварку – перемолотую траву – и добавил в каждую чашку по две щепотки. Осмотрелся, чтобы найти ложку, но отец Дмитрий тихо окликнул.

– Не ищи ее. Травы лучше отдают свои свойства и вкус, когда их не подстегивает водянистый водоворот. Дай растительности настояться.

Я встал спиной к столу и сложил руки на груди. Несмотря на то что на улице стояло лето, вечера отличались особой прохладой – кожа от быстрой езды покрылась мурашками, легкая рубашка светлого оттенка, закатанная до локтей, не согревала должным образом. Благо старые штаны, которые носил в морозную стужу, успел натянуть. На контрасте одежда смотрелась наверняка нелепо, но это меньшее, что интересовало сейчас.

– Вы сказали, что Саше угрожает опасность.

– Да, мой мальчик, да.

– Какого рода?

– Бесовского.

Я удивленно вскинул бровь и присел на край стола, скрестив ноги в лодыжках.

– Скольких бесов ты можешь контролировать на данный момент? – внезапно спросил отец Дмитрий и протянул руки к чашке, из которой валил густой пар. Я схватил емкость за дно, чтобы мужчина смог взять ее за ручку и испить желанный напиток.

– Порядка сотни, может, больше. Давно не проверял.

– Хорошо, это очень хорошо. Александре же исполнилось недавно семнадцать лет, не так ли?

Я напрягся, не понимая, к чему ведет священник.

– Да, но какое отношение это имеет к нашему разговору?

– Присядь, – устало произнес отец Дмитрий и сделал небольшой глоток, предварительно подув на чай, чтобы остудить.

– Обойдусь без советов, – отрезал я.

– Воля твоя… Дело в том, что твой дар – это лишь одна из трех сторон медали.

– Сторон у медали две, – напомнил я священнику, медленно начав терять терпение от подобного рода перескакивания тем.

– Ребро тоже учитывай, Григорий. Оно играет не меньшую роль. Так вот, – продолжил отец Дмитрий, избегая моего взгляда, – ты можешь контролировать бесов и излечивать людей от недугов. Александра обладает другим даром, противоположным твоему, – может общаться со светлыми сущностями, пробуждающимися ото сна, в который впали при рождении девушки. Никто не может объяснить, с чем это связано, но такова воля Божья. Ее магия, если можно так назвать, начинает раскрываться, девушка не догадывается о своей силе, и ни к чему об этом говорить – Александра сама должна прийти к этому.

– Так при чем здесь опасность, если она может общаться со светлыми духами, которые смогут ее оберегать, если меня не будет рядом?

– Они еще слишком слабы, не использовали магию почти два десятилетия, и, чтобы восполнить резерв, уйдет не менее года. Бесы начали вырываться на свободу, рыщут по империи в поисках Александры, чтобы напитаться ее плотью. Ты и без меня знаешь, как свет влеком для тьмы. К тому же ты помнишь мое наставление, которое я дал несколько лет назад? Нужно дать девушке раскрыть порочность, чтобы сущности не тянулись к ее свету, желая навеки оставить у себя. С этим Вильская справляется удачно.

– Продолжайте, – не оборачиваясь, я завел руки за спину и взял чашку с обжигающим напитком, затем сделав пару глотков.

– Очаг бесов – Смоленская губерния. Уничтожив его, разрушишь потенциальную опасность, не всю, но значимую часть.

– Хотите сказать, что я должен уехать в Смоленск и подчинить себе бесов?

– Не подчинить, Григорий, а уничтожить. Твоей крови не хватит, чтобы контролировать всех тварей.

– Где вероятность, что вы не лжете? – грубо перебил я отца Дмитрия, чувствуя, как ладонь начинает жечь от огненной чашки.

– Нигде, но и других вариантов нет. Можешь, конечно, сидеть во дворце Вильских и ждать, когда бесы придут полакомиться твоей любимицей, но не спокойнее ли будет отправиться в проклятое место и извести нечисть?

– Не вы ли, отец Дмитрий, сами обучали меня контролировать сущностей и относиться к ним с лаской и почитанием? – парировал я вопросом вопрос.

– От своих нравоучений, равно как и от слов, не отказываюсь. Но это бесы другого порядка – дикие, необузданные, пробужденные кем-то другим.

Комнату окутала тишина. Каждый думал о своем и не смел выказать сомнительные версии происходящего. Отец Дмитрий медленно попивал уже остывший чай, а я удерживал в руках чашку с такой силой, что сожми побольше – и она упадет на пол осколками.

– Сколько мне придется отсутствовать?

– Все будет зависеть от тебя. Если очаг не перекинулся на другие губернии, то порядка нескольких месяцев. А если зараза пошла дальше…

– Сколько? – Я с грохотом поставил чашку на стол, отчего отец Дмитрий вздрогнул.

– Без малого год.

Глава 41 Александра Вильская

Глава 41

Александра Вильская

Так дорог сердцу

час прощания

Медленно ступая босыми ногами по зеленому ковру растительности, я вдыхала полной грудью аромат полевых цветов, смешанных с запахом свежести и терпкого вина. Бескрайнее поле пестрело ало-золотистыми оттенками, сквозь него едва пробивалось солнце, заходящее за горизонт. Слабое дуновение ветра подталкивало в спину и развевало длинное платье из шелка лазурного цвета, оно пышными рукавами растеклось по рукам, прикрывая запястья. Каштановые волосы хлестали по лицу, но я продолжала идти вперед, вытянув правую руку и пытаясь ухватить последний луч солнца. Его ласковые прикосновения пробежались по моим пальцам, прежде чем поле окутала тьма. Но она не была пугающей, скорее успокаивающей, убаюкивающей. Несколько бабочек, появившихся из ниоткуда, едва ощутимо прикасались к оголенным ключицам и щекам. Их крылья достигали десяти сантиметров в длину, вытянутое темное тельце в золотистую крапинку едва подрагивало от порыва ветра, который становился все сильнее.

Я продолжала идти, но чувствовала, что каждое движение давалось с трудом. Вцепившись руками в подсолнух, стоящий рядом и выделяющийся на фоне пестрых низкорослых цветов, вырвала его с корнем и попыталась отойти, но не сдвинулась ни на сантиметр. Ноги будто закутали в кандалы, лишая возможности сделать шаг. Страх вцепился в грудь цепкими когтями, заставляя сердце пропускать удары.