Попросить прощения? Уверен, за это меня четвертуют, как только вернусь домой.
Собравшись с мыслями, плавно заскользил по бумаге, высказывая все, что на душе.
Я не стал перечитывать письмо, чтобы не возник соблазн что-то переписать или разорвать его в клочья. И ноги сами понесли меня на почту. Когда дело было сделано, вышел на улицу, закурил и затянулся так, что сгорела за раз половина сигареты. Я поднял голову вверх, встретившись с голубым ясным небом с белоснежными облаками, и в кои-то веки ощутил себя приятно опустошенным.
* * *
В восемь часов я завалился в трактир, поднялся на второй этаж и принялся быстрее смывать с себя грязь и пот, кровь бесов. Сполоснул лицо, тело, причесал мокрой пятерней волосы и посмотрелся в зеркало: сносно, испугать Женю не должен.
Возможно, одиночество, а возможно, отсутствие женской ласки сказались не самым лучшим образом – пытаясь заглушить это саднящее чувство, я был согласен на жалкие крохи внимания. Наскоро собравшись, вышел из дома, купил около трактира небольшой букет полевых цветов и пошел на встречу с Женей, которая стояла в назначенном месте, сжимая руками деревянную ручку корзины, откуда доносился аромат свежеиспеченных пирожков с мясом. Слюна непроизвольно выступила во рту, и я чертыхнулся, что последний раз ел утром, когда попрощался с девушкой. В животе заурчало, но я сглотнул подступившую жидкость и, поприветствовав Женю, протянул букет. Ее лицо залил румянец, отчего я почувствовал себя в этот момент почему-то по-скотски. Женщина протянула в ответ корзинку с пирожками:
– Угощайтесь, испекла специально для вас.
– Мы можем перейти на «ты»?
– Да… – с запинкой произнесла Женя, – конечно.
Я взял корзинку в одну руку, а вторую согнул в локте и протянул девушке. Та, как змея, будто того и ожидала, обвила ее своими тонкими изящными пальцами, совсем не походящими на поварские – грубые, мозолистые, все в трещинах. Молчание между нами затягивалось, а мне, к великому стыду, не шли никакие темы для разговора – они постоянно возвращались к Саше, которая осталась одна, и все, что я ей оставил, – дурацкая записка, написанная впопыхах.
– А ты не из наших краев, да? Не видела тебя раньше. – Женя первая начала разговор, за что я был ей благодарен.
– Да, приехал по делам.
– Надолго?
– Надеюсь, не больше чем на год.
Дальше мы вновь шли в полной тишине. Вокруг витал запах жареного мяса, паленых дров и слышны были пьяные песни мужиков, которые после рабочего дня забежали выпить кружку-другую. Мы уходили прочь от людских улочек и наконец вышли на тропинку, ведущую к старым деревянным домам, обнесенным забором с железной калиткой. Женя достала небольшой ключ из корсета, провернула пару раз и впустила меня вперед, после чего вошла следом и заперлась. Пройдя вперед, она зажгла свечу.
– В первый вечер приводишь малознакомого мужчину в свой дом? Отчаянные же женщины пошли в империи.
– У тебя глаза добрые, – парировала в ответ Женя и сняла обувь, поставив в угол. Я сделал то же самое и прошел в небольшую комнатушку, где единственным источником света была почти что догоревшая свеча, стекающая неровными восковыми кляксами на стол с ажурной салфеткой.
– Присаживайся. Раскладывай пирожки по тарелкам. Надеюсь, они еще не успели остыть.
– Ты готовила их на работе? – удивленно спросил я и, скинув легкий платок с корзины, втянул носом аромат пирожков с мясом, где местами стекало масло, не успевшее насытить тесто. Не удержавшись, схватил один и в два укуса проглотил. Женя вошла в комнату, держа в руках два граненых стакана, наполненных пивом. Видимо, мое выражение лица напоминало нашкодившего мальчишку, своровавшего яблоки в соседском дворе, отчего девушка звонко рассмеялась. Уголки моих губ дрогнули в ответ.
– Ешь, по глазам вижу, что голодный.
– Что-то ты слишком многое успела определить по глазам.
– Потому что они – зеркало души. А пока давай просто поедим.
Мы сели за стол перед разложенной на трех тарелках выпечкой и стаканами с пивом. Я провел указательным, покрытым шрамами пальцем по краю и недоверчиво посмотрел на Женю, которая цедила напиток, стараясь не смотреть в мою сторону.
– Так зачем?
Женя подобралась и застыла, наверняка ожидая подобного вопроса, но в итоге решила промолчать, оставив место для полета фантазии. Только вот подобное меня не устраивало. Я продолжал буравить ее взглядом, пока она не сдалась.
– Мне… не хватает мужского внимания, а ты был так одинок утром.
Я усмехнулся уголком губ и залпом выпил пиво, тихо поставив стакан на стол.
– Иными словами, ты позвала к себе, чтобы переспать?
– Я не…
– Да, – подвел я черту в разговоре.
Лицо Жени залило румянцем, что в очередной раз подтвердило мои слова. Был ли я против переспать с первой встречной? Сложный, но решаемый вопрос.
Я встал из-за стола, схватил Женю за руку и повел за собой. Она пыталась сопротивляться, испугавшись, что могу убить. В другой небольшой комнате в паре метров стояла кровать, поверх которой был накинут сероватого оттенка плед. Я мягко развернул девушку и подтолкнул на матрас. Женя широко распахнула глаза, наблюдая за каждым моим жестом, как завороженная. Я присел на одно колено и начал осторожно стягивать с нее чулки, откидывая в сторону и задирая подол платья. Кожа девушки покрылась мурашками, она развела ноги в стороны, облокотившись ладонями на кровать и запрокинув голову назад. Я провел по внутренней стороне бедра шершавой ладонью и надавил большим пальцем на клитор, отчего Женя тихо застонала и чуть выгнула спину.
– Большего я тебе не смогу дать.
– Плевать.
– И после этого мы больше не увидимся.
– Все так говорят, а потом встречают вечером на пороге, желая повторить.
Я проигнорировал слова Жени и принялся, стоя на коленях, расстегивать платье и оголять грудь, которую сдавливал корсет. С каждым расстегнутым крючком девушка двигала бедрами и цеплялась пальцами в плед, едва сдерживая стоны.
– Успокойся, я еще ничего не сделал, – вкрадчиво прошептал я, но девушка не услышала. Должно быть, у нее так давно не было близости с мужчиной, что каждый жест ощущался как дурман. Женя легла на кровать, приподнявшись на локтях, наблюдая.
Я замер, осознавая, что делаю. На душе было не то что паршиво – стало противно от самого себя. Но дело не в Жене, а в Саше, которая возникала перед глазами и с осуждением смотрела, пытаясь понять, что же на самом деле в этот момент двигало моими действиями и помыслами.
Я сбежал, как нашкодивший мальчишка.
На улице начался дождь, проливающийся единым полотном, за которым не было видно ни зги. Я бежал, подставляя лицо под живительную влагу, пытаясь стереть все воспоминания об этом вечере, стараясь не думать о том, а что было бы, если… Поступил по-скотски, оставив Женю одну, но не мог переступить черту – в каждом вздохе, жесте видел Сашу, которая могла проклясть одним взглядом.
Я зашел в трактир и встретился с недоуменным взглядом хозяина, не ожидавшего увидеть меня в такую непогоду. Мужики пили пиво по углам, сидя с унылыми лицами – то ли от усталости, то от непогоды, разбушевавшейся за окном. Поднявшись в комнату, первым делом скинул мокрую одежду, превратившуюся в половую тряпку, развесил на стул и стол, подставив железный таз с грязной водой, чтобы не оставлять разводы на полу. Без сил рухнув на кровать, натянул на себя одеяло и чертыхнулся, пытаясь нащупать сигареты, оставшиеся лежать на столе. Я подорвался, схватил пачку и сжал переносицу пальцами, помассировал, пытаясь унять удушающую головную боль. Поджег сигарету о тлеющий фитиль свечи и затянулся, наплевав на то, что хозяин трактира просил не курить в комнате или хотя бы открывать окно, чтобы запах табака не распространялся в другие спальни, где не было должного проветривания. Прикрыв глаза, вспомнил Сашу, которая на день Ивана Купалы была так невинна и порочна одновременно – ее тело изгибалось в руках незнакомца, которому я сломал нос. И унес Вильскую, как трофей. Девушка пыталась вырваться первые пару секунд, а потом обмякла, отдав бразды правления в мои руки. Все мое нутро откликалось только на нее одну, что пугало и восхищало. Удерживая сигарету между губ, затянулся с такой силой, что половина дотлела сразу, осыпавшись горсткой пепла на кровать, прожигая небольшую дыру. Заплачу, не впервой. Потушив сигарету о ладонь, откинул окурок на пол и лег на кровать, заведя руки за голову, всматриваясь в потолок. Интересно, что сейчас делает Саша: гуляет с Олей или уже легла спать?