И все же им нужно было укрытие, которое мог предложить этот дом.

– Мы слишком близко к реке, – сказал Кас. – Мы не имеем права рисковать каретами – их может унести наводнением.

– А как насчет?.. – Один из солдат махнул рукой в сторону крестов на дверях.

– Прошел уже год. В доме она так долго не остается.

Кас отправил одного из солдат проверить конюшни, а другого – найти щетку, чтобы соскрести кресты. Дождевая вода для этого была очень кстати. Кас быстро разбил цепи на дверях булавой, произведя неизгладимое впечатление на Биттора, – тот заявил, что при первой же возможности раздобудет себе такую же. Кас распахнул двери.

Несмотря на все предупреждения Вентилласа, он был не готов увидеть главный зал. Он помнил изящную мебель и гобелены на стенах. Повсюду ярко горели факелы, а камин был таким огромным, что внутри него могли бы встать плечом к плечу десять мужчин. Он и сейчас был здесь, но холодный и темный. А вот все остальное пропало.

Биттор присвистнул.

– Вот это наглость. Вы знали эту семью?

– Немного. – Кас повернулся вокруг себя, на сердце у него было тяжело от печали, что прошлое уже не вернуть. – Мы приезжали на церемонии имянаречения детей. Пастору сейчас было бы… десять? Кларе исполнилось бы пять. Хорошая была семья.

Биттор подошел к камину. Вода с его плаща стекала на пол, оставляя огромные лужи. Стоя спиной к Касу, он сказал:

– Мою сестру тоже звали Клара.

– Звали?

Когда Биттор повернулся, его лицо ничего не выражало.

– Год назад. Ей было двенадцать.

Кас вспомнил, как стоял у озера в Пальмерине, думая, что чума забрала и его собственного брата. Для него это было подобно концу света. Он положил руку на сердце.

– Мои соболезнования.

Биттор отвел взгляд. Прокашлялся.

– Считаю, дом можно и не проверять. Здесь давно уже никого не было.

В словах Биттора был смысл. Под их сапогами лежал толстый слой пыли. И вокруг были лишь их собственные следы.

– Я сказал Вентилласу, что мы все проверим. Начни с задней части. Я пойду наверх.

Вздохнув, Биттор подчинился. Пока один из солдат старательно счищал красную краску, второй вошел в дом из-под дождя. Конюшня пуста, сообщил он. Ни единого седла. Ни единого железного ведра. Кто-то даже сорвал деревянные доски, разделявшие стойла, и унес их. Кас отправил его помочь Биттору.

Сам Кас с факелом пошел наверх. Там было холоднее и к тому же сыро. Все эти разбитые окна. В треснувших рамах свистел ветер, из-за чего огонь факела мерцал и трещал. Кас поежился. На этом этаже было не так пусто, как внизу. Здесь осталась мебель. Огромные резные сундуки, тяжелые остовы кроватей. Слишком громоздкие вещи, чтобы воры смогли их вынести. На матрасах не было чехлов, и он мог лишь надеяться, что кому-то хватило времени их сжечь.

Две комнаты выглядели так, словно когда-то предназначались для мальчика и девочки. Он не стал в них задерживаться.

– Ау! – позвал Биттор снизу. – Здесь никого нет. Что дальше?

Кас вернулся вниз. Мужчины стояли у передней двери, крестов больше не было. Он отправил Биттора и еще одного солдата встретить обоз. Там могла понадобиться помощь, чтобы обойти выбоины и ямы в сгущавшихся сумерках. Третий солдат остался охранять главный вход под аркой.

Как только они ушли, Кас развел огонь. Он собрал остатки сломанной мебели – ножку стула тут, разбитый стол там – и закинул в камин. Не существовало никакого способа узнать, не свили ли птицы гнезда где-то в дымоходе. Как только дрова разгорелись, он с замершим сердцем застыл в ожидании, не упадет ли сверху воробей или зарянка. К его облегчению, птиц не было. Огонь разгорелся.

Когда это было сделано, Кас поднялся наверх, чтобы обыскать оставшуюся часть замка. Факел отбрасывал тени в каждый угол. На втором этаже он обнаружил маленькую лестницу, крутую и узкую, ведущую на третий этаж. И только благодаря тому, что он опустил взгляд в попытке не пропустить ступеньки, он увидел их.

Отпечатки ног на слое пыли.

Они шли вверх и вниз. Следы перекрывали друг друга. Он поднял факел и подумал. Было слишком поздно пытаться не шуметь. Ступеньки скрипели и стонали под его весом. Если кто-то прятался наверху, он уже знал: туда идут. Кас не стал снимать булаву со спины. Может, ему придется об этом пожалеть, но он не хотел напугать того, кто был наверху. Следы, по которым он шел, принадлежали ребенку. Малышу, на котором в этот ненастный осенний день не было ботинок.

Чердак простирался на всю длину дома. Сюда несколько веков относили списанную мебель. След мародеров был и здесь – тяжелые вещи они оставили, утащив все, что можно было. Может, в порыве доброй воли они решили не разбивать окна. Все они сохранились целыми, а значит, здесь было сухо и относительно тепло.

Кас замер у двери. Маленькие следы исчезали в лабиринте перевернутых сундуков и разломанных шкафов.

– Ау? – позвал он. Ответа не последовало. – Здесь кто-нибудь есть?

Как вообще ребенок попал в этот дом? Явно не через двери, скованные цепями. Касу пришел на ум Пальмеринский донжон с его скрытыми проходами и потайными дверями. В доме могло быть сколько угодно входов и выходов. Если знать, где искать.

Он снова спросил:

– Здесь кто-нибудь есть? Меня зовут Кас. Я тебя не обижу. – Он стоял не двигаясь. Ему пришло в голову, что звук тяжелых размеренных шагов по комнате может напугать малыша, пытающегося спрятаться. – Я живу в Пальмеринском донжоне. Ты его знаешь? Он не так далеко отсюда. Моего старшего брата зовут лорд Вентиллас. А у тебя есть брат?

Вон там. Примерно посередине комнаты, справа, двинулась тень.

Кас сосредоточил взгляд на этом месте.

– Я, в общем-то, люблю своего брата. Он научил меня рыбачить. – А еще сражаться на мечах, стрелять из лука, взбираться на стену замка, бросать кинжал прямо в горло противнику. Но обо всем этом вряд ли стоило говорить тому, кого надо было успокоить. – Но иногда я его не так уж и люблю. Старшие братья любят говорить младшим, что делать, – такие зануды. Жаль, что у меня нет сестры. А у тебя есть сестра?

Еще одно движение, еле слышный звук.

Кас приподнял факел.

– Ты живешь здесь, наверху? Я сюда как-то приезжал, когда был ребенком.

Прошла минута. Кас начинал чувствовать себя идиотом. Здесь никого не было. Он говорил с воздухом. Хорошо, что Биттора нет рядом. Тот, кто оставил следы, пришел и ушел. А по чердаку просто бегали мыши. Вот и все. Он слышал лишь стук и скрип их когтей.

И все же Кас решил попытаться в последний раз. Он достал из кармана яблоко, предназначенное для лошади. Он уже и забыл, что взял его с собой. Кас положил его на пол – такое сияющее и красное среди пыли.

– Ты хочешь есть? У меня есть яблоко. Я оставлю его тут для тебя и уйду. Можешь поесть спокойно, я тебя не потревожу. – Он отступил на шаг назад, чувствуя себя все глупее с каждой секундой. – Внизу есть еще еда. И огонь, чтобы согреться. Даю слово, что с тобой ничего не случится… – Ничего. Он вздохнул и развернулся. А потом пробормотал себе под нос: – Трачу еду на мышей.

* * *

Спустившись вниз, Кас открыл передние двери и всмотрелся вдаль. Но из-за струй дождя разглядеть что-нибудь было просто невозможно. Его седельную сумку принесли в дом и оставили у камина. Присев на корточки, он просмотрел ее содержимое. Прежде чем отправиться сюда, Кас совершил налет на повозку с едой. В разных обертках были хлеб, сыр, виноград и оливки. Ломти мяса, высушенного и засоленного. И огромный кусок пирога с оливковым маслом, завернутый в сукно.

Кас не слышал ничего, кроме потрескивающего огня и льющегося дождя, но что-то заставило его повернуть голову к лестнице.

На нижней ступеньке стояла худенькая фигурка. Маленькая девочка со спутанными волосами и босыми ногами. На плечах у нее было что-то, похожее на несколько разорванных одеял, и у Каса в голове всплыл образ старой ведьмы из детских сказок. Вот только эта ведьма была от силы три фута ростом. Она выглядела напуганной. Кас понял, что заставило ее выйти из своего укрытия, – малышка не сводила глаз с еды, которую он разложил перед очагом.

Кас остался сидеть на коленях.

– Привет. Я как раз собирался поужинать. Присоединишься?

Она сделала к нему пару шагов, потом остановилась. Кас никогда не видел такого тихого, осторожного ребенка.

– У меня есть хлеб и сыр. Виноград очень сладкий. – Он разложил на полу два квадрата сукна и разделил еду напополам.

Голод победил страх. Несколько одеял упали, когда девочка подбежала к Касу и опустилась на колени перед своей половиной еды. От исходившего от нее зловония у него заслезились глаза. Оно напомнило ему о времени, проведенном в тюрьме. От него тогда пахло не лучше. Кас смотрел, как она набросилась на еду – малышка глотала, не жуя. Словно дикий зверь. Нужно было сказать ей есть помедленнее – потому что ей могло стать плохо, – но у Каса не поворачивался язык.

Вскоре на ее салфетке не осталось ни крошки. Она тут же уставилась на его нетронутую долю.

Кас сказал:

– Сначала попей. – Медленно, чтобы не напугать ее, он потянулся к своей фляжке с водой, открутил крышку и предложил ей.

Девочка выхватила у него фляжку и принялась жадно пить – все это время наблюдая за ним широко открытыми, неморгающими глазами. Когда Кас понял, что она выпила половину, он протянул руку. Лишь на мгновение замешкавшись, она вернула фляжку. И в ожидании повернулась к его салфетке.