Хенни шмыгает носом и протягивает Золе пару оловянных кружек.
– Надеюсь, тебя устроит вода, – говорит Зола Акселю. – Боюсь, в этой лощине я не могу сделать вино.
Он выдавливает улыбку.
– Устроит.
Она протягивает ему кубок и переплетает с ним руки, поднося свой кубок к его губам, в то время как он подносит свой к ее губам.
– Ты клянешься всегда быть честным и преданным мне? – спрашивает Зола.
Звон, звон.
– Я думал, мы клянемся быть друзьями, – хмурится Аксель.
– Разве обещание отличается? – вмешивается Хенни, и на ее лице снова появляется надежда.
Звон.
– Наверное, нет, – морщится он.
– Тогда какой твой ответ? – давит на него Зола.
Звон, звон.
Восемь ударов. Белые лебединые перья Золы становятся черными. Я знаю, что только я вижу ее такой, а я вижу то, что хочу видеть, но не могу игнорировать страх, скручивающий мой желудок.
– Я клянусь быть честным и преданным
Звон.
– Это не то, что я спросила! – Зола топает ногой.
Звон.
– Тебе нужно принять то, что я могу предложить.
Звон.
Луна и звезды поднимаются все выше, возвращаясь на небеса.
– Я ни за что не приму это! – Вена вздувается на лбу Золы. – Ты поклянешься быть моим навсегда!
– Зола, я не могу.
Звон.
Из нее вырывается вопль чистой ярости. Аксель роняет кубок и отшатывается назад.
Теперь я испытываю острый страх. Внутри меня громко звенят сигналы тревоги.
– Аксель, Хенни, нам нужно уходить.
Хенни открывает рот.
– Мы не можем оставить мою сестру!
– Она опасна.
– У нее разбито сердце!
Я замечаю, как Зола достает что-то из рукава. Маленький пузырек с веществом серо-стального цвета. Она выливает его в свою чашку.
– Что это? – Я наклоняюсь вперед. – Что ты собираешься…
– Это для Акселя. – Она убирает фату.
– Я не могу принести клятву. – Он качает головой.
Ее глаза сужаются.
– Тогда. Просто. Пей.
– Аксель, – предостерегаю я.
– Я не буду ничего пить, Зола. – Он берет меня за руку. Я же тянусь к руке Хенни, но она отступает.
– Пей! – кричит Зола. Она бросается к Акселю.
Я протягиваю руку, чтобы остановить ее, но только сжимаю в кулаке ее фату. Я резко дергаю ее, и она срывается.
Зола ахает и разворачивается, пронзая меня злобным взглядом.
– Ты думаешь, я отпущу вас? – Она поворачивается к нам. – Никто не уйдет от меня! Я никому не позволю еще раз отказаться от меня!
– О чем ты говоришь? – Лицо Хенни бледнеет.
Зола подходит к ней.
– Разве ты не видела лица на деревьях леса?
– Я… – Хенни сглатывает. – Я думала, что схожу с ума.
– Я тоже заметила лица, – признаюсь я.
– Как и я, – добавляет Аксель. – Каждый из нас, должно быть, думал, что это безумие.
– Они мертвы. Деревья поглощают их. Это кладбище Леса Гримм.
– Но ты не… – Хенни трясет. – Никто из них ведь не умер из-за тебя?
Зола выпрямляется. Ее лебединое платье теперь полностью покрыто черными перьями.
– Я никому не позволю отказаться от меня.
Она бросается на Акселя с кубком в руках. Он вскидывает руку, чтобы преградить ей путь. Отравленная вода выплескивается наружу. Он отскакивает, прежде чем хоть что-то попадает ему в рот. Зола приподнимает подол своей юбки. Выхватывает нож, который прикреплен к ее бедру.
– Бежим! – кричит Аксель мне.
Я хватаю Хенни за руку. Мы с Акселем мчимся к лестнице. Фата Золы запуталась вокруг моего тела, но ее длина вернулась к норме. Одежда Хенни тоже принимает свой обычный вид, а белые перья Акселя развеиваются.
Мы спускаемся по ступенькам. Зола преследует нас с ножом. Ее чудовищное свадебное платье теряет свою волшебную силу. Перья съеживаются. Платье начинает превращаться в испачканную золой ткань.
Я все время спотыкаюсь о фату. Моя левая туфля зацепляется за трещину на одной из ступенек. Я наклоняюсь вперед. Я вот-вот упаду с оставшихся ступенек. Аксель подхватывает меня, прежде чем я встречаюсь лицом с землей. Моя левая туфля соскальзывает.
Я разворачиваюсь, чтобы схватить ее, но нож Золы летит мне в лицо. Я отскакиваю, прежде чем он успевает коснуться моей щеки. Аксель отталкивает Золу в сторону. Она приземляется в кустах рядом с лестницей. Мы преодолеваем последние несколько ступенек. Аксель удерживает меня в равновесии между громоздкой фатой и моей единственной туфлей.
Когда мы с друзьями наконец убегаем, я оглядываюсь, чтобы в последний раз взглянуть на свою туфлю.
Янтарное стекло тускнеет, и его светящиеся грани становятся тусклыми и темно-коричневыми.
Теперь это всего лишь мой поношенный левый ботинок.
Ботинок с танкеткой.
Глава 23
Глава 23
Мы мчимся через лощину, хватаем два наших рюкзака и несемся обратно тем же путем, которым от платана Аксель и Хенни пришли сюда по волчьим следам. Платан находится недалеко от реки, и нам нужно продолжать идти по этому неизменному руслу.
Но волчьи следы не уходят далеко. Вскоре они обрываются, упираясь в заросли, молодые деревца и ежевику – препятствия, которые Аксель и Хенни не помнят. А значит, во время бала на лугу лес снова изменился. Это единственное объяснение. Пока мы спешим вперед, я стараюсь не падать духом. Река не может быть слишком далеко.
Аксель ведет нас в нужном, по его мнению, направлении, но густые заросли деревьев и кустарников мешают нам найти прямой путь. Мы не можем отыскать реку, но, к счастью, натыкаемся на тонкий ручеек, который, должно быть, впадает в нее.
Хенни садится на колени, опускает ладони в воду и пьет большими глотками. Мы с Акселем приседаем рядом с ней и делаем то же самое.
– Теперь мы можем поспать? – Она вытирает мокрый подбородок. В лесу все еще ночь. Даже если бы мы не были одурманены грибами, мы бы устали, но я уверена, что рагу, которое мы съели, усугубляет последствия. Вскоре после того, как мы покинули луг, галлюцинации прекратились, но на всех нас навалилась ужасная усталость.
У меня дела не так плохи, как у моих друзей. Хенни еле держится на ногах, а Аксель и тридцати секунд не может удержаться от зевоты, но я, в отличие от них, приняла дозу черного порошка.
– Скоро, – отвечаю я и вытаскиваю бутылочку из кармана. Теперь, когда мы нашли воду и отошли на приличное расстояние от Золы, я могу дать и им лекарство.
Я откупориваю его и объясняю им, как смешать его в кашицу с водой из ручья. Хенни морщится, пробуя его на вкус, а Аксель давится, но им обоим удается проглотить его.
– Я больше никогда не буду есть грибы, – стонет он. – И мне неважно, что они неядовитые. У меня пропал аппетит ко всему, что напоминает поганку.
Хенни ложится на спину.
–
– Нет еще. – Я растираю ноги. Сейчас на них только тонкие чулки, которые уже порваны, грязные и в крови от свежих порезов на пальцах ног и пятках. Я сняла правый ботинок после того, как мы покинули лощину, и засунула его в рюкзак, лелея тщетную надежду, что смогу вернуть левый, хотя вероятность этого слишком мала. – Нам нужно уйти дальше отсюда. Зола может найти нас здесь.
– Может, нам стоит дождаться этого. – Хенни смотрит на лунный свет, пробивающийся сквозь полог леса. В ее глазах появляются слезы.
– Мы не можем, – мягко говорю я. – Прости. Я знаю, что тебе тяжело.
– Кажется, тяжело только мне, – бормочет она, и, хотя ее голос мягкий, слова звучат резко.
Я стараюсь не вздрогнуть от ее тона. Это на нее не похоже – быть хоть немного злой.
– Это несправедливо, Хенни. Аксель отправился в это путешествие, чтобы спасти Золу. Ты видела, как он пытался убедить ее.
– Я видела, как ты пыталась убедить
– Я только хотела…
– Клара поступила правильно, – говорит Аксель, и его слова звучат, как слова брата: жесткие, но заботливые. – Не вини ее. Мы все скорбим по Золе. Она не та, кем была раньше.
Хенни резко поворачивается к Акселю.
– Это не значит, что мы должны отказаться от нее!
Аксель глубоко вздыхает.
– Я не это пытаюсь сказать.
– Нам вообще повезло, что мы нашли ее. – Хенни со злостью вытирает глаза. – Как мы найдем ее еще раз? Лес движется и прячет ее от нас.
– Мы спасем ее, – обещает Аксель.
– Как?
– Единственным возможным способом, – отвечаю я. – Таким, как мы планировали с самого начала. Мы найдем
Согласно Олли и его стихотворению, красный колокольчик был первым, что выросло в Лесу Гримм, первым, что пробудило землю и наделило ее силой. Он также сказал, что красный колокольчик сохранит в себе семя магии. Если он настолько силен, почему его защита ограничена?