Она всегда была такой. По крайней мере, в его глазах. Стойкая, непреклонная и уверенная в себе. В ней хорошо сочетались строгость и авантюризм, стремление к знаниям и неизведанному. Он не боится назвать её удивительной, потому что для него именной такой Моргана и была. О'Райли выдержала бы любое испытание, но всё же Бентлей несказанно счастлив, что худшая из частей проклятья досталась ему. Ведь только из-за его амбиций и жадности было нарушено хрупкое равновесие, пускай он об этом равновесии ничего не знал.

– Но проблема магии – одна из немногих, хочу заметить, – Харон поднимает указательный палец, привлекая внимание Бентлея, – в том, что чем дольше ты сдерживаешь силу, тем больше становится напряжение. За десять лет всего несколько срывов, и то от переизбытка эмоций, – хороший результат. Может, именно поэтому она не умерла от текущей в ней магии. Однако, если бы она держалась дольше, могу предположить, что нас ждал бы всплеск, похожий на тот, что был вызван разрушением Сферы.

– То есть вы просто наблюдали за ней столько лет и даже не постарались ничего объяснить?!

Всё это время Моргана была угрозой самой себе, а этот чудаковатый колдун вёл себя как настоящий учёный – придерживался принципа «не вмешивайся без необходимости». Харон пожимает плечами.

– Конечно, я мог бы и хотел это сделать, но капитан оказалась достаточно разумной и скрывалась вполне себе успешно. К тому же второй мир создали для того, чтобы защититься от вас – людей, а не для того, чтобы о нём знал каждый. Да и я просто не мог оказаться рядом с ней из ниоткуда.

– Но к тому моменту Моргана уже не была человеком. Если я правильно понимаю, она стала… ведьмой?

– Я бы предпочёл слово «колдунья». Но тут вы, конечно, правы, лорд Кеннет. Она стала той, кого, кажется, логично было бы спасать. И всё же её магия – дело приобретённое. А это, знаете ли, очень сильно меняет дело. Прежде чем ей что-то рассказывать, мне нужно было понять, насколько она опасна.

Бентлей не сдерживает нервный смешок.

Безусловно, Кеннет лучше всех может рассказать, насколько разрушительным оказалось проклятье Морганы. Сила в ней смогла раздробить камень, это почти сопоставимо с той мощью, что вырвалась из Сферы. Это было даже завораживающе. Если бы не выжженные в нём чувства, его бы охватила не только паника, но и очарование чудовищными способностями любимой. Бентлей пресекает мысли, лишь бы тянущая пустота в груди не разрослась ещё больше и гнетущее чувство вины не напомнило о себе ударом по затылку.

– Но теперь-то она в том мире? Значит, она не умерла по-настоящему? И чтобы вернуть её, мне нужно отправиться в земли, в которых обосновались магические твари? – Кеннет поднимается из-за стола, не следя за тем, как скрипят ножки кресла, проезжаясь по доскам.