– Зачем прощаться, если сразу поздороваемся? – он говорил спокойно.

– Зак… – Она беспомощно рассмеялась. Если бы не рассмеялась, у нее хлынули бы слезы. – Нет никаких гарантий. Помнишь, что говорила Змея…

– Мне по фигу, что говорила Змея. – Зак удержал ее взгляд, и, несмотря на то что его форма померкла, что он стоял на пороге забвения, это все еще был он: высокомерный, уверенный в себе, непочтительный. Его голос смягчился, и это тоже был он: – У меня есть ты. Ты помогла тому чудовищу. Ты победила туман, которого не могла даже коснуться. И когда я не успел спасти тебя в призрачном городе, ты нашла способ спасти себя сама. Такая незначительная штука, как смерть, не остановит тебя. Я верю в тебя, Кара.

Она сглотнула, глядя на парня. Ей столько хотелось сказать ему – так много, что она не знала, с чего начать. Все казалось неправильным, а время истекало.

«Я не могу потерять тебя», – снова подумала она. Но не сумела произнести это вслух.

Ее пальцы дрожали. Она так хотела коснуться лица Зака, обнять его в последний раз.

– Когда я нашла тебя здесь, ты угрожал, что будешь преследовать меня всю жизнь, – прошептала она. – Не отказывайся от тех слов. Даже если я не справлюсь, не уходи. Останься и преследуй меня как призрак.

То, о чем она просила, было невозможно. Они оба это понимали. Если бы его убило что-то другое, а не укус Змея, он стал бы обычным привидением, незавершенные дела привязывали бы его к земному миру, притягивая к земле, как гравитация. Он мог бы оставаться здесь вечность, если бы захотел. Но сейчас у него не оставалось выбора. Этой ночью Кара либо воскресит его – либо что-то пойдет не так, и он померкнет навсегда.

Зак нежно смотрел на нее, и его глаза светились. Приблизившись, он протянул руку, очерчивая ей лицо, пальцы скользнули по ее коже. Его прикосновение было льдом, сковывающим озеро зимой, холодным светом звезд, разбросанных по ночному небу.

Прикосновение, которое не являлось прикосновением. Холод, который мгновенно исчез.

– Если бы я мог остаться, – сказал он, – то остался ради тебя.

Последнее, что отдал ей Захария Коулсон, была улыбка, а потом он погрузился в свое тело и закрыл глаза.

Осталась только Кара и труп парня, на который она едва могла смотреть.

«Тридцать девять минут».

Каре требовались обе руки, не говоря уже обо всей энергии, которую предстояло потратить, а значит, держать огонь на ладони она не сможет. Присев на колени у тела, она коснулась цветка аналикса, будто зажигая свечу.

Когда тот сгорел дотла, на его месте вырос еще один, вырвавшись из земли, и зашипел, воспламеняясь. Теперь ее пламя могло гореть, пока она не вернет Зака.