Зак нежно смотрел на нее, и его глаза светились. Приблизившись, он протянул руку, очерчивая ей лицо, пальцы скользнули по ее коже. Его прикосновение было льдом, сковывающим озеро зимой, холодным светом звезд, разбросанных по ночному небу.

Прикосновение, которое не являлось прикосновением. Холод, который мгновенно исчез.

– Если бы я мог остаться, – сказал он, – то остался ради тебя.

Последнее, что отдал ей Захария Коулсон, была улыбка, а потом он погрузился в свое тело и закрыл глаза.

Осталась только Кара и труп парня, на который она едва могла смотреть.

«Тридцать девять минут».

Каре требовались обе руки, не говоря уже обо всей энергии, которую предстояло потратить, а значит, держать огонь на ладони она не сможет. Присев на колени у тела, она коснулась цветка аналикса, будто зажигая свечу.

Когда тот сгорел дотла, на его месте вырос еще один, вырвавшись из земли, и зашипел, воспламеняясь. Теперь ее пламя могло гореть, пока она не вернет Зака.

«Идеально».

Она положила ладонь на грудь парня – там, где должно биться сердце. Барьер исчез, и снег падал на его тело. Хотя и не такой сильный, как неделей раньше.

Воскресить означало связать жизненную силу человека с твоей собственной. Очистив разум, Кара представила нить, соединяющую ее с Заком. Она почти видела эту связь – нить, поблескивающую алым в темноте, от ее сердца к его. С ее помощью она могла притянуть его душу в тело, закрепляя там его сознание.

Вздохнув, она потянула.

Это, как объясняла Лаолао, и был способ возвращения мертвых. Человек умирал, когда его душа покидала тело, возможно, превращаясь в призрак. Связь между душой и телом Зака была рассечена ядом. С противоядием другой Змеи Печати Кара могла притянуть призрак парня – то, что являлось его душой, обратно в тело и снова связать их.

«Но как я узнаю, что у меня получилось?» — спросила Кара в ту ночь, когда они с бабушкой вернулись из Диколесья, где поставили щит вокруг тела Зака.

«Поверь мне, узнаешь», – ответила тогда Лаолао.

Но когда она потянула, какая-то сила дернула обратно, вырывая нить из ее ментальной хватки. Кара собирала энергию, но ту будто засасывало в черную дыру. Она словно черпала ведром воду из колодца, но вода проливалась сквозь трещины в землю.

Запястье горело. Когда она приподняла рукав, то увидела, что метка Уробороса изогнулась, яростная, горячая.

«Может, я недостаточно стараюсь».

Она сжала и разжала пальцы, попробовала снова. И снова. И снова. Дыхание стало учащенным, а порывы ветра холодили кожу. Она не замерзла только благодаря огненной магии и жару противоядия в крови.

Когда Кара потянула в очередной раз, ее пронзила боль. Одновременно с этим метка вспыхнула на запястье – миниатюрное черное солнце, отпечатанное на ее коже.

Кара вскрикнула. Усилия вытягивали жизнь из нее, вместо того чтобы возвращать Зака. Она тяжело дышала. Ребра болели. Кости будто растрескались, пронзая мышцы.

– Почему этого недостаточно? – простонала Кара. Прижав ладони к груди парня, она судорожно вздохнула и потянула еще раз.

Она не знала, что случилось, но нить осталась крепко зажатой в ее хватке. Вот только в ее руках и ногах едва оставалась энергия, будто ведро залатали, но это уже не имело значения, потому что на дне колодца было совсем немного воды.

Голос Змеи прозвучал в голове: «Возможно, тебе удастся воскресить его, но ты израсходуешь все силы, и сердце не выдержит. Будь мудрой».

Она ответила на это словами Зака: «Мне все равно».

Каждое усилие разрывало стенки ее сердца, и боль наполняла тело. Но Кара могла быть упрямой, особенно когда дело касалось Захарии Коулсона.

«Я верю в тебя, Кара».

Она остановилась, вздохнула, и вздох, казалось, разорвал ее плоть до костей. Но она продолжила.

Кара попыталась визуализировать, как делала, когда училась контролировать огонь. Было тяжело, голова кружилась. Но она ясно представила Зака – ухмыляющегося, золотого, искреннего, живого. Она сумеет вернуть его в реальность, стоит только постараться. Кара представила, как он дышит, как его грудь медленно вздымается и опадает. Как он открывает глаза и ухмыляется. Как его голос звучит над поляной, когда он произносит ее имя.

«Я дала слово, – подумала Кара. – И не собираюсь нарушать его».

Она потянула и вскрикнула, но стиснула зубы и дернула сильнее, полная уверенности. Не могло все закончиться так – чтобы она стояла на коленях у тела парня, которого полюбила.

Не могло оказаться, что она зря провела неделю в пограничных землях. Что противоядие горело в ее венах напрасно.

С ее губ сорвался крик боли.

Господи, ее и правда разрывало надвое.

Что-то потекло из носа. Она почувствовала металлический привкус, а когда поднесла руку к лицу, пальцы окрасились алым. «Что ж, – безучастно подумала Кара, – это вряд ли хороший знак».

Внутренности горели. Спина похолодела от пота. Каждый выдох посылал в воздух клубы пара. И все же она не останавливалась.

Зак не мог умереть. Нужно выполнить обещание. Нужно вернуть его.

Он ей нужен.

В этот миг она почувствовала, как связь усилилась, и знакомое чувство дома охватило ее. Ее конец нити больше не пронзал сердце, а стал его частью, и связь ощущалась чем-то постоянным и гармоничным. Когда Кара потянулась к ней, то почувствовала, как та ведет от ее сердца к его, сияя во мраке.

Она вздохнула и сложила руки на коленях.

Угасающий свет нашел Зака, свет всегда находил его, выхватывая черты лица: лоб, скулы, губы. Откинутую голову. Волосы, влажные от снега, золотой венец, покрытый алмазами.

Он был как новый бог, ожидающий пробуждения.

– Так пробудись, – прошептала Кара.

Волосы выбились из хвоста и свободно падали ей на лицо. Она убрала пряди и проверила часы.

17:14. Прошло пятьдесят две минуты.

Кара сглотнула. Медленно она потянулась к Заку, желая узнать и одновременно не желая. Пальцы коснулись его шеи, и она заставила себя удержать ладонь, замереть, дышать.

Ничего.

Время истекло.

Зака не стало.

Глава 31

Глава 31

– Нет, – прошептала Кара, отказываясь верить. Прижавшись лбом к его, она закрыла глаза. Спина болела, ноги свело судорогой от того, что она столько времени простояла на коленях, и, несмотря на жар в теле, пальцы дрожали от холода. Ее энергия иссякла, потраченная на попытки воскресить его, и теперь внутренний огонь едва горел – недостаточно сильный, чтобы согреть. Кара дрожала.

– Открой глаза, – сказала она. – Пожалуйста, Зак, открой глаза.

Но когда она взглянула на него, он был по-прежнему мертв.

– Нет, – повторила Кара. – Мы прошли так далеко. Сражались с монстрами. Добыли противоядие. Ты не можешь… не можешь… – Горло сжалось, и она подавилась словами. – Открой глаза, Зак, – умоляла она, будто он мог слышать ее. – Ты не можешь умереть. Ты… ты нужен мне.

Она распрямилась, с отчаянием потянулась к нити.

Дернула за их связь, но ответа не последовало. Ни пульсации, ни признака жизни.

Все закончилось.

Она не справилась.

Ее огонь иссяк. Кара упала на грудь парня – на его замершее неподвижное тело – и закрыла глаза. Ни одной слезинки не пролилось – ей нечем было плакать. Внутри разверзлась черная бездна, беззвездная, безжалостная, грозящая поглотить ее. Она полюбила Зака – как бы глупо ни было, – и теперь чувства разрывали ее. Не осталось огня, призрак исчез. Она была лишь девчонка, потерявшаяся в лесу после заката, и только скорбь удерживала ее кости вместе.

Кара не знала, сколько времени прошло, когда наконец заставила себя двигаться. Тени поглотили поляну. В висках стучало, во рту пересохло, словно она за долгие дни не выпила ни капли воды, боль опустошила ее, оставив золу там, где прежде горело сердце. Она уставилась на безжизненную фигуру Зака.

Аналикс мерцал вокруг него, как свечи во время бдения. Огонь растопил снег. Кара сверкнула глазами, глядя на цветы. Как они смели жить, когда Зака уже нет?

С диким криком она стала рвать бутоны.

Но на их месте возникали новые.

Кара вырвала и их. А когда появилось больше цветов, и те тоже. Она выдергивала аналикс из земли, впадая все в большую ярость, когда цветы снова набухали, как капли крови. Бездна в ее душе становилась все глубже. В безумной ярости Кара тянулась и рвала, тянулась и рвала, пока у ее ног не лежала гора растений. Достаточно большая, чтобы укрыть труп.

И все равно цветы продолжали расти.

Она остановилась: грудь вздымалась, руки стали влажными от растаявшего снега. Даже те цветы, которые она вырвала, все еще жили – их лепестки были ярко-алыми, будто в насмешку над ней. Что бы она ни делала, как бы ни старалась, это не имело значения.

Какой во всем этом смысл? Какой смысл в искусстве Говорящей с призраками? Какой смысл в том, чтобы нарушить данное маме обещание и уйти из дома? Какой смысл в сражениях с чудовищами, в том, что они добыли противоядие, в том, что она привязалась к Заку, если все привело к этому?

– Я вас спалю! – закричала Кара, и ее голос надломился. – Сравняю с грязью!

Да, в этом и проблема. Она не избавилась от корней.

Кара попыталась встать. Изнеможение охватило ее, в глазах потемнело, и она упала. Колени ударились о землю, но она почти не чувствовала боли. Удерживаясь за ствол дерева, она снова поднялась, посмотрела на цветы, пошатываясь, но устояла на ногах.