Нож со стуком упал на каменный пол.

Взгляд Уны скользнул от ножа к крови, засыхающей на руке Рен, как будто она пыталась понять, что произошло.

– Я долго ждала этого дня. Только надеялась, что ты будешь сильнее сопротивляться.

Когда он не ответил, она с отвращением скривила губы.

– Лейтенант Сазерленд.

Рен испуганно вытянулась по стойке смирно.

– Капитан?

– Завяжи ему глаза.

Подчиненные Уны обменялись встревоженными взглядами. Даже если Хэл сдался, было огромным риском приближаться к нему, пока его не обездвижили. Но выражение лица Уны оставалось холодным и оценивающим – почти непроницаемым. «Проверка», – догадалась Рен. Но чего?

Если она будет размышлять над этой ситуацией, постепенно превращающейся в катастрофу, то сломается. Поэтому она заставила себя убрать сомнения глубоко внутрь, в запертую камеру сердца, где хранила военные кошмары и горе. Она могла это сделать.

«Я заставлю королеву освободить его, – поклялась она. – Он будет жить».

Она полезла в сумку, пальцы коснулись ножа, который он отдал в гостинице. Это был красивый клинок с резной рукоятью из цельного дерева.

Хэл оставался совершенно неподвижным, склонив голову так, что волосы скрывали выражение его лица. Вынув нож из ножен, Рен наклонилась и отрезала длинную полоску от шлейфа платья. Трясущимися руками она туго натянула ее и встала на цыпочки, чтобы завязать ее вокруг его головы. Узел блеснул, как чешуя змеи.

Девушка рядом с Уной неуверенно спросила:

– Что прикажете, капитан?

– Позови врача для аристократа, – сказала Уна, не переставая следить за Хэлом. – Возьмите Кавендиша и отведите его в повозку. На нем не должно быть ни единой царапины.

– А лейтенант Сазерленд?