– Хорошо.
Рен не поняла, кто из них приблизился первым. Он провел пальцем под ее подбородком, приподнимая ее лицо к своему. Она встала на носочки. Его пальцы холодили ее кожу, но шепот дыхания на губах заставил все внутри воспламениться. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы исчез этот последний дюйм пространства между ними. Она хотела удержать этот его взгляд, такой страстный и отчаянный – предназначенный только для
– Проверьте восточное крыло! – раздался чей-то громкий голос.
Они отпрыгнули друг от друга, и Рен почувствовала себя так, словно нырнула в покрытое льдом озеро. Мир нахлынул, холодный и темный. Времени больше не было.
Гобелен сорвался с каменной арки и с грохотом упал на землю, как рухнувшая крепостная стена. Свет из большого зала ослепил ее, а когда пятна в глазах прояснились, она увидела Уну в сопровождении двух гвардейцев, одна ее рука покоилась на эфесе меча. Рен наблюдала, как они анализируют сцену кусочек за кусочком.
Лоури, без сознания лежащий на полу.
Хэл с поднятыми руками, окровавленный нож в его ладони.
Она, стоящая всего в нескольких дюймах от него.
Тишина опустилась, как лезвие палача.
– Хэл Кавендиш, – прошипел один из гвардейцев, обнажая меч.
– Отставить, – отрезала Уна. – Тишина.
Ее подчиненные беспокойно переминались с ноги на ногу в ожидании следующего приказа. Уна холодно посмотрела на Рен, прежде чем ее внимание сосредоточилось на Хэле. Рука так и осталась лежать на мече.
– Говори. Сейчас же.
– Я хочу признаться, – тихо произнес Хэл, – в попытке убийства Алистера Лоури. Я готов сдаться.
Уна дернула подбородком в сторону Рен.
– А она?
– Я планировал избавиться от нее до вашего прихода, – сказал он таким голосом, от которого все внутри Рен похолодело. – Только из-за нее он все еще жив.
– Не слушайте его, капитан! – закричал один из гвардейцев. – Позвольте мне.
– Я приказала молчать! – рявкнула Уна. Рен знала это напряжение в ее плечах – стресс лидера. Уна сейчас усиленно размышляла, что будет лучше сделать для безопасности своего отряда и блага родины. – Брось оружие, Жнец.