Я хочу напомнить ей, что нам всего семнадцать. Нам еще рано думать о будущем. К тому же будущее, которое меня ждет, я вижу каждую ночь, стоит только закрыть глаза. И это кладбище. А еще невероятная, ошеломляющая потеря. Все, что ждет меня после этого дня, кажется серым и невзрачным. Да, вполне вероятно, что я попаду в колледж, заведу новых друзей, буду ходить на вечеринки и, в конечном итоге, пойму, что жизнь прекрасна. Но сейчас все мои мысли остановились на одном залитом солнцем склоне холма.

– Ты в порядке? – спрашивает Венди. – Прости. Не мне читать тебе нотации. Знаю, у тебя сейчас трудные времена из-за происходящего с твоей мамой и всего остального.

– Все нормально, – пытаюсь успокоить ее я, стряхнуть с себя дурные предчувствия и не обращать внимания на жалость, которую она начинает ко мне испытывать. – А знаешь, у меня есть отличная идея, – говорю я, чтобы сменить тему. – Пойдем проверим почту.

– Все совсем не так, как я думала, – говорит Венди, пока мы идем по пешеходной улице в центре Джексона.

– Ты о чем? – спрашиваю я, придерживая ей дверь в почтовое отделение.

– Про тебя и Такера. Мне казалось, что вы идеально подойдете друг другу. Станете уравновешивать друг друга, словно ты его инь, а он твой ян. Думала, он будет сходить с ума от счастья, но… – Она на мгновение прикусывает нижнюю губу. – Иногда вы настолько поглощены друг другом, что не замечаете ничего вокруг.

– Прости, Венди, – извиняюсь я. – Но ты все еще моя лучшая подруга. Ведь так?

– Чертовски верно, – соглашается она. – Но парень всегда стоит на ступеньку выше лучших друзей. Хотя, наверное, я и сама в этом виновата.

Она права. В этом учебном году мы почти не тусовались с Венди, отчасти потому, что все свободное время я провожу с Такером или в Клубе Ангелов, а отчасти потому, что Венди в это время гуляет с Джейсоном. Но этого и следовало ожидать, потому что как только у девушки появляется парень, она уже не так часто видится со своими подругами. Я всегда считала это глупостью, пока сама не оказалась в такой ситуации. Но дело не только в этом. Я стала меньше общаться с Венди еще и потому, что существует множество вещей, о которых она не знает. И мне проще держаться от нее подальше, чем постоянно врать ей. И хотя в прошлом году мне удавалось притворяться, что я нормальная, теперь это вряд ли бы получилось.

Мы расходимся к своим почтовым ящикам. Наш, как обычно, переполнен объявлениями, рекламой, счетами и газетками из продуктовых магазинов. Но под всем этим хламом виднеется толстый конверт. Я с трудом сглатываю, заметив на нем эмблему Стэнфордского университета.

Рядом со мной появляется Венди. Ее лицо побледнело, несмотря на загар, а голубые глаза широко раскрыты. Она поднимает конверт. Он из Университета штата Вашингтон. Вот оно. Учеба ее мечты. Ее будущее. Ее жизнь. Подруга пытается натянуть улыбку, но это больше походит на нервный тик. А когда ее взгляд падает на конверт в моих руках, то она и вовсе вздыхает.

– Мы… мы должны подождать, пока вернемся домой? – выдавливает она писклявым голосом.

– Нет. Точно нет. Давай откроем их. И покончим уже с этим.

Ее не нужно просить дважды. Она тут же разрывает конверт, пробегается глазами по первому листу и прижимает руку ко рту.

– Ох, – выдыхает она.

– Ну? Что? Ты ведь поступила, да?

На ее глаза наворачиваются слезы.

– Бог существует, – говорит она. – Меня приняли!

В течение нескольких минут мы обнимаемся, прыгаем и визжим, как дети, но затем успокаиваемся.

– Твоя очередь, – объявляет она.

Я осторожно открываю конверт и вытаскиваю бумаги. Тут на пол падает брошюра с жильем, которое можно получить на территории кампуса. Мы с Венди смотрим на нее.

– Клара, – шепчет она. – Тебя тоже приняли.

Я читаю первую строчку на первом листе: «Дорогая Клара. Мы рады сообщить вам…», а затем пытаюсь изобразить на лице улыбку, которую еще несколько минут назад видела на лице Венди, хотя в этот момент в моей голове проносится нечто иное, чем возбуждение, восторг или счастье, скорее уж сочетание недоверия и страха. «Это классно, – говорю себе я. – Теперь я смогу вернуться домой в Калифорнию. И поступить в Стэнфордский университет, где смогу изучать все, что только взбредет в голову. Смогу построить для себя новую жизнь».

– Меня приняли, – шепчу я, не веря.

Венди обнимает меня за плечи.

– Это потрясающе, – говорит она. – И, поверь мне, Такер будет безумно за тебя счастлив.

– Так, значит, ты отправляешься в колледж, – деловито заявляет Анджела, когда я появляюсь в Клубе Ангелов.

– Не обязательно.

Я занимаю свое любимое место на сцене в «Розовой подвязке» и вновь пытаюсь научиться призывать венец, потому что это все, о чем я могу думать в том мечтательном состоянии, в котором пребываю с самого обеда.

Анджела откладывает ручку и одаривает меня одним из своих излюбленных взглядов, в котором так и читается: «Не будь идиоткой».

– Клара Гарднер, тебя приняли в Стэнфорд. И у тебя даже будет стипендия. Так что не говори мне, что ты не поедешь.

Деньги – новый камень преткновения в нашем с ней общении. Она считает, что я – мисс Богачка, потому что моя мама еще со времен Второй мировой войны вкладывала деньги в разные проекты, например, в компьютеры, когда они еще занимали целые комнаты, и мне предоставили стипендию. Не огромную, конечно, и, скорее, только потому, что моя «бабушка» окончила Стэнфорд несколько десятилетий назад, но все равно это больше, чем мне необходимо. А Анджеле (конечно же, ее приняли) придется экономить, считать каждую копейку, во многом себе отказывать и вовсе брать кредиты, чтобы оплатить обучение. Ей тоже назначили стипендию, потому что она вроде как суперумная, но этих денег все равно не хватит на все.

Мне следовало бы винить себя за нерешительность, но у меня в голове нет на это места, там царит жуткий беспорядок из противоречивых эмоций. Потому что с тех пор, как я увидела логотип Стэнфорда на конверте, все мои мысли лишь о том, что мне не нужно туда ехать. И я медленно продумываю другой план. Новый, усовершенствованный план. И самый лучший.

– Может, я вообще не поеду в университет в этом году, – говорю я с напускной небрежностью. – Возьму академический отпуск на год или два.

– Для чего? – Анджела едва не брызжет слюной.

– Чтобы остаться здесь, пока Джеффри не окончит школу. А я пока найду какую-нибудь работу.

– И станешь продавцом в сувенирной лавке? Или будешь продавать помадку на набережной? Или и вовсе устроишься официанткой?

– А почему бы и нет?

– В тебе течет ангельская кровь, вот почему! И тебе предстоит сделать нечто особенное в жизни.

Я пожимаю плечами. В Джексоне обитают и другие обладатели ангельской крови, которые работают на вполне обычной работе. Кроме того, мне очень нравится этот план. И он кажется мне правильным. Я просто останусь здесь. И удостоверюсь, что у Джеффри все будет в порядке. А значит, мне не придется покидать свой дом или семью (или, по крайней мере, то, что от нее останется после того, как мама нас покинет), и я смогу построить себе обычную, ничем не выдающуюся жизнь.

Анджела качает головой, и ее золотистые глаза сужаются.

– Все дело в Такере.

– Нет.

Я сердито смотрю на нее. Хотя, стоит признать, эта мысль приходила мне в голову.

– Боже, не верится, что ты собираешься забить на Стэнфорд, чтобы остаться с Такером, – раздраженно выпаливает подруга.

– Отстань от нее, Анджела, – внезапно говорит Кристиан. Он, как обычно, сидит за одним из дальних столов и делает домашнее задание. – Это жизнь Клары. И она может делать все, что захочет.

– Да, он прав. – Я одариваю Кристиана благодарной улыбкой. – К тому же ты хочешь, чтобы я отправилась в Стэнфорд лишь затем, чтобы тебе не пришлось ехать туда одной и решать свои проблемы самостоятельно.

Она опускает глаза и разглаживает скатерть, словно хочет собраться с силами, прежде чем вскочить на ноги и врезать мне по носу. Я невольно напрягаюсь.

– Ладно, может, так все и есть, – к моему удивлению, признается она. – Ты моя лучшая подруга, Клара. И мне не хочется ехать в университет одной.

– Эндж, я уверена, что у тебя все будет хорошо. Ты самая продвинутая, самая начитанная и самая талантливая обладательница ангельской крови, которая появлялась в этом мире за последнюю тысячу лет. И если кому-то под силу надрать всем задницы при выполнении своего предназначения, то только тебе.

– Знаю, – говорит она с довольной улыбкой. – Но дело не только в этом. А… – Анджела замолкает и впивается в меня серьезным взглядом своих кошачьих глаз. – Я знаю, что ты будешь учиться в Стэнфорде, потому что видела тебя там.

– Что?

– Ты была в моем видении.

Следующие пятнадцать минут я не схожу со сцены, сосредоточенно стараясь призвать венец и успокоиться. Но все мои мысли сейчас только о том, как несправедливо, что мое будущее уже кто-то выстроил за меня. Что подтверждалось моими видениями. А теперь и видениями Анджелы.

– Ладно, я больше не могу этого терпеть, – захлопывая учебник, говорит Кристиан (и вновь это происходит неожиданно, потому что он не из болтливых членов Клуба Ангелов).

Я открываю глаза.

– Что?

– Не могу смотреть, как ты делаешь вид, будто медитируешь. – Он взбегает по ступенькам на сцену и быстрым шагом направляется ко мне. – Позволь мне помочь.