– Ты уверена? – уточняет она.
Я чувствую на себе взгляд Семъйязы и его ненавязчивое присутствие в своей голове. Он не давит на меня, а скорее пытается просчитать мои мысли, или подслушать наш разговор, или что-то еще.
– Он прямо передо мной.
На другом конце провода воцаряется молчание. А затем она вдруг спрашивает:
– Где ты?
– Не знаю.
Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать хоть какой-то знакомый ориентир. Но все, что попадается мне на глаза, это темные поля и телефонные столбы, тянущиеся вдоль дороги.
– Колтман-Роуд, – бурчит Такер себе под нос.
Я повторяю это в трубку, а затем добавляю:
– Я разбила машину.
Какая-то глупая часть моего мозга требует признаться, как сильно я облажалась.
– Клара, послушай меня, – шепчет она, а затем делает глубокий судорожный вздох. – Ты же понимаешь, что я не смогу к тебе прилететь.
Я знала это. Но все же не могу сдержать шока от ее слов. Да, она слишком слаба, чтобы летать, и даже простой подъем по лестнице вызывает у нее одышку, но в глубине моей души еще теплилась надежда, что она все равно появится здесь, несмотря ни на что.
– Что она говорит? – спрашивает Семъйяза, подходя вплотную и почти касаясь губами моего уха.
Он взволнован, потому что думает, что она прилетит мне на помощь, как в прошлый раз. И мысль, что он снова увидит маму, посмотрит на ее лицо и услышит ее голос, доставляет ему огромное удовольствие. Кажется, еще чуть-чуть, и Чернокрылый пустится в пляс. Он уверен, что его план сработает и это поможет ему искупить свою вину перед другими, а еще заполучить маму, чтобы разделить с ней вечность. В аду.
Вот только она не придет.
И думаю, сейчас наступил момент, когда стоит признать, что мы облажались по полной.
– Так что она сказала? – вновь спрашивает Семъйяза, давя на мой разум и пытаясь отыскать ответ самостоятельно.
Но я противлюсь его воздействию, что в этот раз получается сделать на удивление легко. Я морально сильнее, чем в прошлый раз. И мне удается вытолкнуть его из своей головы. Что очень даже хорошо, ведь мне сейчас придется ему лгать.
– Она скоро прилетит.
– Будь смелой, моя дорогая, – говорит мне мама. – Вспомни, что я говорила тебе. Сопротивляйся ему и сердцем, и разумом. Ты сильнее, чем думаешь. Я люблю тебя.
– Хорошо.
Я выключаю телефон. И Семъйяза тут же протягивает руку, чтобы забрать его. А я старательно сдерживаю дрожь в руках, отдавая ему телефон.
– Ну, нам остается лишь немного подождать, – объявляет он, а затем кивает, словно нервничающий школьник, и на его лице появляется улыбка. – Вот только я никогда не отличался терпением.
Паника, словно трепещущая птица, поднимается в груди, но я подавляю ее.
«Нужно потянуть время, – думаю я. – Найти способ увести его от Такера с Венди и призвать венец».
– Нужно вызвать «Скорую помощь» для моей подруги.
Я указываю на Венди, лежащую у ног Такера, словно тряпичная кукла в моем черном бархатном платье. Сейчас ее жизнь в моих руках.
Но Семъйяза смотрит на телефон, а затем сжимает его в руке, словно не собирается отдавать.
– А мне не очень нравится эта идея.
Я сглатываю.
– Она ранена. И ей нужна помощь. К тому же тебя это никак не коснется. Мы, вернее ты, я и мама, уберемся отсюда задолго до приезда «Скорой».
– Пожалуйста, – просит Такер, и в его голосе слышится неподдельная мольба. – Это моя сестра. Она может умереть. Пожалуйста, сэр.
Кажется, именно это «сэр» все и решило. В пульсирующем пузыре скорби, окружающем меня, я почувствовала проблеск чего-то человечного. Возможно, сострадания. Чего-то противоречивого. Он вновь смотрит на мой телефон. Его глаза бегают по экрану, но он, кажется, не знает, что с ним делать. И тут я понимаю, что он не умеет пользоваться мобильником.
– Давай я сделаю это, – предлагаю я. – А ты посмотришь. Я наберу только девять, один и один. А если я сделаю что-то, что тебе не понравится, ты можешь раздавить меня или предпринять что-нибудь столь же ужасное.
Он улыбается.
– Если я раздавлю тебя, то не получу то, ради чего сюда пришел. Не подумала? Так что если ты сделаешь что-то, что мне не понравится, то я раздавлю его.
Чернокрылый поднимает голову и указывает на Такера. И меня окутывает леденящий страх.
– Хорошо, – шепчу я.
– Звони, – говорит Семъйяза и протягивает мой телефон.
Я набираю номер дрожащими руками и подношу телефон к уху.
– «Служба спасения», что у вас случилось? – отвечает женский голос.
– Здесь… – Я прочищаю горло и начинаю снова. – На Колтман-Роуд произошла автомобильная авария. Пожалуйста, вышлите «Скорую».
Женщина уточняет, как меня зовут. Но я не могу ей этого сказать, потому что приехавшие медики будут искать меня здесь и вряд ли найдут. Хотя, вполне возможно, это не имеет значения. Наверное, к этому времени я буду уже мертва и это не будет меня волновать.
– Он… Они… – заикаюсь я.
Семъйяза протягивает руку. Я сделала то, что пообещала. Позвонила в «Службу спасения». Так что я кладу телефон ему на ладонь. Из динамиков слышен голос оператора, она окликает меня и спрашивает, насколько сильные повреждения.
– Здравствуйте, – говорит Семъйяза серьезным тоном, но в его глазах мелькает что-то еще.
– Алло? – доносится до меня голос женщины. – Кто это?
– Я проезжал мимо и увидел аварию. Ужасную, жуткую аварию. Похоже, девушка без сознания. А с ней молодой человек. Они выглядят так, будто возвращались с выпускного. Пожалуйста, поторопитесь. Оба тяжело ранены. – И он отключает звонок.
– Но мама…
– Она не придет, – говорит он, и теперь я понимаю, что в его глазах мелькало осознание. И, похоже, разочарование. – Так что мне придется довольствоваться тобой.
Он медленно поворачивается к Такеру.
Я смотрю на Такера, в его глаза цвета штормового неба, осознавая, что Семъйяза сейчас собирается сделать. Принимая это. Готовя себя к этому.
Время замирает.
Я должна призвать венец. Ради этого момента я тренировалась весь год. Ради этого мгновения.
Я смотрю на Такера, но чувствую лишь биение своего сердца. Оно такое медленное, что кажется, будто стук раздается раз в пять секунд. Я ощущаю, как кровь течет по венам, как воздух проникает в легкие, наполняя меня силой и жизнью. А затем чувствую себя чем-то бо́льшим, чем просто тело. Чем-то бо́льшим, чем человек. Чувствую свой дух. Свою душу.
И вокруг меня вспыхивает сияние. Я поворачиваюсь к Семъйязе, но время так замедлилось, что кажется, будто на это уходит секунд двадцать. Он смотрит мне в лицо и, видимо, знает, что я задумала. Его охватывает ярость, но он не успевает ничего предпринять, хоть и движется с невероятной скоростью, ведь сейчас я быстрее.
Я делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев от сияния, которое исходит от тела и волос, и в моей груди все окутывает теплом. Меня наполняет невероятное спокойствие. Я вновь поворачиваюсь к Такеру. Он прикрывает глаза рукой от исходящего от меня сияния, и я беру его за вторую руку. Моя кожа настолько горячая, что его ладонь кажется холодной и липкой. Такер вздрагивает от моего прикосновения, но затем заставляет себя расслабиться и даже убирает от лица руку. Его глаза прищурены, будто он смотрит на яркое солнце, но я все же замечаю в них непролитые слезы. И страх.
Я прижимаю палец к порезу на его лбу. Сияние окутывает рану, и она срастается вновь, не оставляя на коже и следа.
– Все хорошо, – шепчу я.
Но мое спокойствие нарушает чей-то смех. Смех Семъйязы, который отступил от нас на безопасное расстояние.
– Я недооценил тебя, – говорит он с нотками восхищения в голосе. – Ты оказалась сильной птичкой.
– Убирайся.
Он снова смеется.
– Мне хочется знать, что будет дальше, а тебе?
– Убирайся. Отсюда.
– Ты же понимаешь, что не сможешь удерживать сияние вечно.
Он говорил нечто подобное маме в тот день в лесу. Когда она призвала венец, Семъйяза сказал: «Ты не сможешь удерживать его вечно». И она ответила: «Мне хватит и нескольких часов».
Но смогу ли я продержаться столько? Ведь даже сейчас, спустя несколько минут, я чувствую усталость. Это все равно что держать дверь в душу широко открытой, сопротивляясь ветру, который настойчиво толкает ее.
Так что рано или поздно она захлопнется.
Семъйяза закрывает глаза.
– Кажется, я слышу вой сирен. Интересно, что будет, когда они доберутся сюда.
Я сжимаю руку Такера, и он пытается улыбнуться мне. А я старательно выдавливаю улыбку в ответ.
Это был хороший план. Но сидеть здесь и ждать, когда во мне погаснет лапочка, не стоит, и уж точно не стоит дожидаться в таком виде «Скорой помощи», чтобы еще больше людей узнали о моей особенности.
– Почему бы тебе просто не отбросить эти глупости? – предлагает Семъйяза. – Признаюсь, это впечатлило меня. Вряд ли кто-то еще способен призвать венец в столь молодом возрасте, с учетом того, что в твоем теле лишь четверть ангельской крови. Но ты должна убрать его прямо сейчас.
Его голос звучит спокойно, но я чувствую, что он начинает злиться. А я уже видела его в порыве безумства. И это не очень привлекательная картина. В такие моменты он способен запустить огненный шар кому-нибудь в голову.
Внезапно дорогу высвечивают фары чьей-то машины. У меня перехватывает дыхание и практически слетает венец. Сияние тускнеет и подергивается, но я удерживаю его.