Но вдруг я чувствую на себе взгляд Кристиана – еще до того, как вижу его. Он танцует с Авой Питерс на другой стороне танцпола. Я поднимаю голову и гляжу через плечо Такера, как он умело ведет ее в толпе. Ава смеется, а затем что-то застенчиво говорит Кристиану, глядя на него сквозь накладные ресницы.

Я прижимаюсь щекой к плечу Такера и закрываю глаза. Но стоит открыть их вновь, как я тут же невольно начинаю искать Кристиана. А когда нахожу, то понимаю, что он смотрит прямо на меня, быстро ловит мой взгляд и долго его не отпускает.

«Потанцуешь со мной, Клара? – спрашивает он. – Всего раз».

Но прежде чем мне удается что-то ответить, Такер отстраняется, подносит мою руку к губам и целует ее, благодаря за танец. Я расплываюсь в улыбке.

– Давай что-нибудь выпьем, – говорит он. – Здесь очень душно.

Мы отправляемся к чаше с пуншем и наливаем себе по стакану. Несколько минут мы просто стоим у дверей, наслаждаясь прохладными ветерком.

– Как тебе вечер? – спрашивает Такер.

– Превосходно. – Я ухмыляюсь. – Но мне стало интересно, где твои другие девушки?

– Другие девушки?

– Насколько я помню, в прошлом году ты привел на выпускной старшеклассников сразу троих. Так где же неуловимая мисс Эллисон Лоуэлл?

– В этом году я весь твой.

– Отличный ответ. – Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к губам.

– Ай, ай, ай, молодежь, – прочистив горло, говорит мистер Фиббс.

Он сегодня вызвался присматривать за школьниками. Я бросаю на него свой самый выразительный взгляд.

– Целомудрие – лучшая добродетель, – шутит он.

– Конечно, сэр, – почтительно кивнув, отвечает Такер.

Мистер Фиббс кивает в ответ и уходит в поисках еще какой-нибудь парочки.

Я же отправляюсь в туалетную комнату, чтобы припудрить нос, и натыкаюсь там на Кей Паттерсон. Она любуется собой в зеркале, поправляя помаду на губах. Стоит отметить, что выглядит она восхитительно в длинном черном платье-русалке со сверкающими и, хочется верить, поддельными камнями в драгоценностях.

– Я очень сожалею о твоей маме, – говорит она, когда я встречаюсь взглядом с ее большими карими глазами в зеркале.

Кажется, она не говорила мне ни слова с прошлого года, после того как они с Кристианом расстались.

– Эм, спасибо.

– Мой отец умер от рака толстой кишки, – спокойным голосом продолжает она. – Мне тогда было три года, и я почти этого не помню.

– Ох, мне очень жаль. Я не знала.

Не могу придумать, что еще ей сказать, поэтому просто начинаю мыть руки. Кей заканчивает прихорашивать и без того хорошенькое личико и прячет помаду в сумке. А затем поворачивается и просто смотрит на меня. Я же невольно готовлюсь к последующим оскорблениям.

– Об этом мало кто знает. Большинство думают, что отчим – мой настоящий отец.

Я киваю, все еще не понимая, зачем она говорит мне это, и кошусь на дверь.

– Так что я просто хотела выразить свои соболезнования, – продолжает Кей. – Хотя они мало что для тебя значат.

Я вновь бормочу благодарности и машу рукой перед держателем для полотенец, чтобы он наконец выплюнул салфетку. Но ничего не происходит. Кей протягивает мне бумажное полотенце из стопки со стойки.

– Кристиан переживает за тебя, – говорит она. – Уж поверь мне. Он тоже потерял маму в детстве. И наши потери стали первым шагом друг к другу.

– Знаю, – самодовольно отвечаю я, ведь он тоже поделился со мной этим.

Она кивает.

– Тебе следует быть с ним помягче. Он заслуживает своего счастья.

– Он не мой парень…

– Но ты смотришь на него, – говорит она. – Может, ты и обнимаешься с другим, но смотришь на него.

– Вовсе нет.

Кей закатывает глаза и с минуту просто молчит.

– Ты же знаешь, что он бросил меня ради тебя, – вдруг говорит она.

Я пялюсь на нее, словно олень, застывший в свете фар приближающейся машины.

Ее губы на мгновение поджимаются, словно она пытается сдержать улыбку.

– Конечно, Кристиан мне этого не говорил, вместо этого засыпав кучей фальшивых оправданий о том, что так будет лучше для нас обоих, ведь он не тот, кто мне нужен. И при этом вел себя так, будто делает мне одолжение. Вот только я предвидела это. Он несколько месяцев вел себя странно. И не только он. Я замечала, какие вы кидали взгляды друг на друга.

– Он не кидал на меня взгляды, – протестую я.

Но Кей лишь усмехается.

– Ну, конечно.

– Мы с Кристианом просто друзья, – пытаюсь объяснить я. – У меня есть парень.

– Может, и так, – пожимая плечами, соглашается Кей. – Но ты продолжаешь смотреть на него.

Наверное, сейчас мое лицо могло бы посоперничать цветом со свеклой.

Кей обводит меня взглядом с головы до ног, внимательно разглядывая платье.

– Но если ты хочешь быть с ним, то должна сделать шаг навстречу.

– Не лезь не в свое дело, Кей, – разозлившись, выпаливаю я и выхожу из туалета.

А затем врезаюсь прямо в Кристиана. И, как назло, в этот момент начинает играть медленная песня.

Кажется, все выпускные для меня прокляты.

– Привет, – говорит он. – Потанцуешь со мной, Клара?

«Мы принадлежим друг другу», – мелькает в голове мысль. Вот только я не уверена, у кого из нас двоих она возникает.

В груди тут же просыпается паническое чувство.

– Что… Я… Боже, – заикаясь, выдавливаю я, отчего раздраженно вздыхаю. – А где Ава?

– Я пришел сюда не с ней. А с парнями.

– С парнями? Ты? Почему?

– Чтобы моя спутница не обиделась, когда я захочу потанцевать с тобой, – отвечает он.

И тут я замечаю Такера, который стоит в пяти шагах от нас, прислушиваясь к нашему разговору.

– Ты кое-что забываешь, – говорит он, подходя ближе и обнимая меня за талию. – Клара пришла сюда не одна. А со мной. Так что тебе не повезло.

Вот только Кристиан не выглядит расстроенным.

– Это всего один танец, – говорит он. – Мы с Кларой просто друзья. Что в этом особенного?

– У тебя был шанс, – невозмутимо отвечает Такер. – Но ты все испортил. Так что найди себе другую партнершу для танцев.

Кристиан медлит и поворачивается ко мне.

Такер качает головой.

– Чувак, не заставляй меня бить тебя на виду у всех. Мне не хочется портить твой смокинг.

На щеке Кристиана дергается мускул, и на лице появляется выражение, в котором ясно читается: «Я с легкостью надеру тебе задницу, если захочу».

Боже. Мальчишки.

Я встаю между ними.

– Не обижайся, Такер, – повернувшись к нему, говорю я. – Но не надо за меня драться, словно за кусок мяса. Хорошо? Перестань рычать. Я сама со всем разберусь.

Я поворачиваюсь к Кристиану.

– Нет, – с легкостью отвечаю я. – Спасибо за предложение, но у меня есть парень.

«И я сама решаю, с кем быть», – мысленно добавляю я.

Он кивает и отступает на шаг.

«Знаю».

Так что я беру за руку Такера и увожу на танцпол, оставляя Кристиана в одиночестве.

Вот только после этого танцы проходят уже не так весело. Я трачу огромное количество сил, чтобы заблокировать мысли от Кристиана и вообще не думать о нем, что оказывается трудновыполнимо. Напряжение так и не отпускает нас с Такером до конца вечера. Так что мы почти не разговариваем, а просто прижимаемся друг к другу, словно боимся, что кто-то сможет нас разлучить.

Даже по дороге домой в машине царит тишина.

До переезда сюда я никогда не попадала в любовный треугольник. Ну, как в фильмах, любовных романах или где-то еще, где есть вполне обычная цыпочка, за которой увиваются все парни, и, хотя в ней нет ничего особенного, сразу двое хотят заполучить ее. А она только и делает, что стонет: «Ой, и как же мне определиться? Уильям такой заботливый и так хорошо меня понимает, к тому же при виде него у меня подкашиваются коленки. Боже, хнык, хнык. Но как же прожить без Рейфа и его слегка наплевательской и слегка заносчивой любви?» Мне всегда казалось это нереальным и вызывало тошноту.

Поэтому, наверное, не стоит удивляться, что судьба решила так надо мной подшутить.

Но все дело в том, что мы с Кристианом связаны. Он заинтересовался мной не потому, что у меня умопомрачительная внешность или притягательная личность. Он хочет быть со мной, потому что ему велено меня хотеть. А я чувствую что-то к нему, потому что он остается для меня загадкой и моя мать, как и высшие силы вместе с большим парнем на небесах, велели мне быть с ним. К тому же Кристиан сексуальный, не лезет за словом в карман и прекрасно понимает меня.

Действительно, шутка судьбы.

Но одного я так и не могу понять – почему тех, кто живет на небесах, заботит, кого я люблю? Такер – это мой выбор. И мое сердце желает принимать собственные решения.

Неожиданно мне хочется расплакаться. Я чувствую такой невероятный прилив жалости к себе, что мне так и хочется воскликнуть: «Боже, оставь меня уже в покое!»

– Все хорошо? – нервно спрашивает Венди с заднего сиденья.

– Просто замечательно, – отвечаю я.

Но тут Такер говорит:

– Что это?

Я жму на тормоза, и машина с визгом останавливается.

Кто-то стоит посреди дороги. И, похоже, поджидает нас. Это высокий мужчина в длинном кожаном пальто и с угольно-черными волосами. Даже с расстояния метров в пятьдесят я понимаю, кто это. Чувствую это.

Оказывается, это не моя печаль. Это Семъйяза.

Мы влипли.

– Клара, кто это? – спрашивает Такер.

– Очень нехороший человек, – бормочу я. – Все пристегнулись?

Я не дожидаюсь ответа. Да и вообще не знаю, что делать, поэтому следую внутреннему порыву и медленно убираю ногу с тормоза, а затем вжимаю газ в пол.

Машина быстро набирает скорость, хотя кажется, будто мы попали в какую-то альтернативную реальность, где ползем, словно черепахи. Я стискиваю руль в руках и впиваюсь взглядом в Семъйязу. Сейчас автомобиль – мое единственное оружие, и если, столкнувшись с ним, я выбью из него всю дурь, то, вполне вероятно, нам удастся выбраться. А значит, это наш единственный шанс.