– Хватит глупить, – нетерпеливо говорит Семъйяза. – Нам с тобой пора идти.

Но уже слишком поздно. Машина медленно приближается к нам. Скрипят тормоза, и она останавливается. Вот только это не «Скорая помощь». Это побитая серебристая «Хонда» с покрытым ржавчиной зеленым крылом. Я прищуриваюсь, чтобы сквозь собственное сияние разглядеть, кто сидит внутри. Это мужчина с седыми волосами и бородой.

Мистер Фиббс.

Никогда не думала, что так обрадуюсь встрече с мистером Фиббсом, в его безвкусном коричневом костюме из полиэстера, который сейчас шагает к нам с такой улыбкой на лице, будто вышел на неспешную прогулку перед сном. Я чувствую небывалый прилив сил, благодаря которому способна сделать все что угодно – и чего бы это ни стоило. Я чувствую надежду.

– Добрый вечер, – кивая мне, говорит мистер Фиббс. – Как ваши дела?

– Она ранена. – Я указываю на Венди, которая, слава богу, еще дышит. – «Скорая» уже едет. И с минуты на минуту появится здесь.

Семъйяза молча смотрит на него.

– Хорошо, – отвечает мистер Фиббс. После чего переводит взгляд на задумчивого Чернокрылого. – А у вас что случилось?

– Кто вы такой? – спрашивает Семъйяза.

– Я – учитель. – Мистер Фиббс поправляет очки. – А это мои ученики.

– У меня есть кое-какие дела с этой девушкой, – вежливо отвечает Семъйяза. – Мы уже уезжаем, а вы займитесь остальными.

– Боюсь, я не могу этого допустить, – говорит мистер Фиббс. – Наверное, при желании ты способен раздавить меня, как жука. Если сможешь добраться до меня, – добавляет он. – Но я выступаю против тебя с благословения Господа Всемогущего, которого ты предал. Так что убирайся во мрак, Хранитель.

Ради нашего общего блага я надеюсь, что он не блефует. Вот только Семъйяза не двигается.

– У тебя проблемы со слухом? – спрашивает мистер Фиббс так, словно перед ним нерадивый ученик, а не падший ангел. – Кажется, у тебя что-то с ухом. Это ты постаралась, Клара?

– Ну да.

– Что ж, меня радуют твои успехи. – Он снова поворачивается к Семъйязе.

– Ну держись, старик, – рычит Чернокрылый.

Воздух вокруг него начинает потрескивать от энергии. И меня трясет от мысли, что он собирается утянуть нас в ад.

– Корбетт, – дрожащим голосом окликаю я.

Но не успеваю я и моргнуть, как мистер Фиббс поднимает руку, и окружающее нас сияние становится сильнее, закручиваясь в длинную, тонкую трубку с невероятно ярким наконечником. «Копье», – возникает у меня в голове мысль. Это маленькое копье, сотканное из сияния венца. Но прежде чем мне удается до конца осознать это, мистер Фиббс размахивается и посылает его прямо в Семъйязу.

Я завороженно наблюдаю, как копье описывает в воздухе дугу, словно падающая звезда, а затем врезается Чернокрылому в плечо. В ночи раздается звук, который напоминает треск от раскалывания арбуза. Семъйяза удивленно смотрит на копье, а затем переводит взгляд на мистера Фиббса. Сияние от стрелы сочится из его плеча, словно кровь, разъедая ту оболочку, что прикрывает его истинное «я». Чернокрылый поднимает руку и сжимает древко. На мгновение его брови сходятся на переносице, а затем он выдергивает копье. Тишину разрезает его болезненный крик, когда он отбрасывает сияющее оружие в сторону. Оно тут же распадается на крошечные искорки. Тяжело дыша, Семъйяза смотрит на меня, не на мистера Фиббса, не на Такера, а именно на меня. И в его глазах отражается грусть. А затем его тело становится вдруг прозрачным, светло-серым, словно у призрака.

И он исчезает.

Мистер Фиббс медленно выдыхает. И это единственный признак того, что ему было действительно страшно. Я наконец отпускаю венец, и сияние тут же исчезает.

– Ну, зато теперь мы знаем, почему Чернокрылый разозлился на меня, – весело говорит он.

– Как вы это сделали? – хрипло спрашиваю я. – Это было просто невероятно.

– Давид и Голиаф, моя дорогая, – отвечает он. – Достаточно одного камешка, чтобы повалить великана. Хотя, если честно, я целился в сердце. Но стрелок из меня неважный.

Такер делает несколько неуверенных шагов в сторону, и его выворачивает на сорняки. Мистер Фиббс морщит нос, пока мы слушаем, как Такер прощается со своим ужином.

– Боюсь, люди не очень хорошо воспринимают венец, – говорит учитель.

– Ты в порядке? – интересуюсь я у Такера.

Он выпрямляется и возвращается к дороге, вытирая рот рукавом смокинга.

– Он еще вернется? – вместо ответа спрашивает Такер.

Я вопросительно смотрю на мистера Фиббса, и тот вздыхает.

– Предполагаю, что да.

– Но вы же ранили его, – напоминаю я дрогнувшим голосом. – Разве ему не требуется время, чтобы восстановиться? Я оторвала ему ухо несколько месяцев назад, а оно еще не отросло окончательно.

Мистер Фиббс мрачно кивает.

– Мне следовало ударить его в самое сердце.

– А это бы убило его?

– Нет, конечно. Падшего ангела убить невозможно, – говорит он.

– Смотрите.

Такер показывает вдаль на быстро приближающуюся полицейскую машину, за которой следуют «Скорая» и пожарная.

– Много же времени им понадобилось, чтобы добраться сюда, – ворчу я.

Мистер Фиббс опускается на колени, чтобы осмотреть Венди, и слегка прижимает пальцы к ее шее. Глаза подруги трепещут, хотя она не приходит себя, а лишь стонет. Но как же меня радует этот звук.

– С ней все будет в порядке? – спрашивает Такер, который и сам не до конца пришел в себя после венца.

– Ох, конечно, не сомневайся, – отвечает мистер Фиббс.

И мы замолкаем, пока машины едут к нам. С каждой секундой их сирены становятся все громче, пока нас не окутывают вспышки синих и красных мигалок и не окружают ничего не подозревающие люди, пришедшие нам на помощь.

14 Манящая песня скорби

14

Манящая песня скорби

Домой я возвращаюсь только под утро в испачканном, помятом выпускном платье и без туфель. И натыкаюсь на поджидающих меня Джеффри и маму в гостиной. При виде меня она издает сдавленный крик и вскакивает с дивана, пугая Билли, потому что практически сразу валится в мои руки. А затем сжимает меня в объятиях.

– Мне так жаль, – бормочет она мне в волосы. – С тобой все в порядке?

Глупый вопрос.

– Мам… – Я неуклюже обнимаю ее в ответ. – Все хорошо.

За моей спиной раздается покашливание мистера Фиббса. Все это время он был со мной в отделении «Скорой помощи» и не уехал домой даже после того, как появилась Билли. Он не отходил ни на шаг, пока меня обследовали и брали анализы, чего в принципе можно было и не делать, затем со мной и семьей Эйвери ждал, пока станет что-то известно о Венди, с которой все оказалось в порядке, как мистер Фиббс и предсказывал, а после вместе со мной выслушивал шквал вопросов от полиции, на которые я не знала, как отвечать.

Мама отстраняется и смотрит на него повлажневшими глазами.

– Спасибо, Корбетт.

– Не за что, – хрипло отвечает он.

– Что вы им сказали? – спрашивает Джеффри, и под «ними» он подразумевает настоящих людей.

– Официальная версия гласит, что Клара сбила лося, – смеясь, отвечает Корбетт.

Лось. Может, и я когда-нибудь посчитаю это забавным. Но не сегодня.

– Мне не следовало пытаться сбить его, – потирая виски, признаю я. – Это было глупо.

– Ты шутишь? Это было потрясающе дерзко, как и все твои выходки, – возражает Билли.

– Ты сегодня была просто невероятной, – добавляет мама. – Ты столкнулась с падшим ангелом лицом к лицу. И смогла спасти всех. Ты призвала венец, несмотря на невероятное давление, и удерживала его, пока не прибыла помощь. Я безумно горжусь тобой.

Я чувствую, как слезы текут по щекам, и тут же вытираю их.

– Ох, милая, – говорит мама и берет меня за руку.

Кажется, она собирается усадить меня перед камином и попытаться утешить. Но я выдергиваю руку.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, мам?

– О чем?

– Семъйяза утверждает, что ты что-то недоговариваешь о моем предназначении, видениях или еще о какой-то странности, связанной со мной. Это так?

Мама вздрагивает, будто я ее ударила. А затем они с Билли обмениваются взглядами, что лишь подтверждает мои слова.

Значит, она вновь что-то утаила.

– У Семъйязы был какой-то план, – говорю я. – И на этот раз он хотел, чтобы я осталась с ним.

Мама хмурится, но молчит.

– Даже не думай об этом, Мэгс, – вдруг выпаливает Билли.

– Я ни о чем и не думала, – возражает мама.

– Ну конечно. Я же знаю тебя. Этот человек, если можно так его назвать, не может получить искупление. Он сам во всем виноват. Так что навсегда останется Чернокрылым.

– Он считал, что если заберет меня с собой в ад, то сможет искупить вину перед другими Чернокрылыми. Что это означает? – спрашиваю я.

– Когда-то он должен был убить меня, – спокойно говорит мама, словно это какой-то незначительный факт. – Но не сделал этого. И его наказали.

– И с тех пор у него дела пошли не очень хорошо, – вставляет Билли. – Он сломлен. Именно поэтому я ни за что на свете не подпущу тебя к этому сумасшедшему падшему ангелу, Мэгс. Он убьет тебя.

Мама вздыхает.

– Билли, я и так умираю. Мне нечего терять.

Мистер Фиббс откашливается.

– Я согласен с Билли. И, думаю, тебе лучше держаться от него подальше. Тебе есть что терять. Он может пленить твою душу и продержать тебя в аду бог знает сколько времени.

– Он не сможет удерживать меня, – возражает мама. А затем переводит взгляд на Билли. – По крайней мере, долго. Даже если и думает обратное.

Мистер Фиббс пожимает плечами.

– Но это не то место, где хотелось бы провести и десять минут.