Что-то меняется в выражении его лица. Он готов мне все рассказать. Готов отбросить осторожность и выложить все как на духу.

– Моя мать была Димидиусом. И красивой женщиной. Настолько красивой, что иногда даже больно было смотреть. Как ты. Но примерно лет двадцать назад ее соблазнил один из Хранителей, который пожелал заполучить самых красивых обладателей ангельской крови в мире. И у нее появился я.

В этом году на меня свалилось столько шокирующих откровений, что хватило бы на всю жизнь. Но ничего из этого не сравнится с этим моментом, когда Кристиан смотрит на меня сверху вниз своими сияющими золотисто-зелеными глазами, как у его прекрасной матери, и говорит мне, что его отец был Чернокрылым.

– Ты тоже Триплар, – шепчу я.

– Да. – В его голосе слышится явное облегчение. – И ты же понимаешь, что это означает?

Он замолкает, но без слов ясно, что он имеет в виду. Мы созданы друг для друга. Мы из редкого вида обладателей ангельской крови. И должны приглядывать друг за другом, должны бок о бок и держась за руку преодолевать препятствия, огонь, смерть. Должны охранять, защищать и…

В голове все мутится, словно я падаю с большой высоты и одновременно тону в бассейне, не в силах выбраться на поверхность, отчего мои легкие горят от нехватки кислорода. Кристиан поднимает меня на ноги.

– Сначала я не знал, что думать об этом, мне казалось, будто мне навязывают тебя, понимаешь? А мне хотелось, чтобы это был мой выбор. Но каждый раз, оказавшись рядом с тобой, я ощущаю, что это правильно, – говорит он. – Чувствую себя сильнее. Храбрее. Явственно чувствую венец, пульсирующий внутри, который только и ждет, чтобы проявиться. Чувствую, что могу сделать все, что угодно. Но только рядом тобой.

Мне хочется, чтобы он замолчал. Чтобы лес перестал вращаться, а я могла бы выскользнуть из собственного тела, посмотреть на себя со стороны и поинтересоваться: «Что ты скажешь на это, Клара?»

Но я не знаю.

«Я люблю Такера», – думаю я.

Его глаза становятся серьезными.

– Знаю.

– Что ты знаешь?

– Я любил Кей. Я действительно любил ее, что бы это обо мне ни говорило. И часть моего сердца все еще принадлежит ей. Дядя считает, это потому, что она была моей первой любовью. А еще он говорит, что первые отношения навсегда остаются в памяти.

Верно. Вот только Такер не моя первая влюбленность. Он – мое настоящее.

– Так что я оказался перед выбором, – продолжает Кристиан. – В прошлом году, когда я начал понимать, что мое видение означает нечто большее, чем спасение таинственной незнакомки. – Уголок его рта на мгновение приподнимается в улыбке. Ведь это я его таинственная незнакомка. – Когда я увидел в видении, как это произойдет, как мы беремся за руки и… прикасаемся друг к другу, что чувствуем в этот момент, то понял – мне придется выбирать. И я решил, что не могу так поступать с Кей. Поэтому расстался с ней.

Он на секунду закрывает глаза, и я чувствую, что его все еще охватывает смятение при мысли о ней.

Должно быть, я чего-то не замечаю в этой девушке. Должно быть.

– Мне пришлось выбирать, – повторяет он. – Но это был выбор не между тобой и Кей, потому что тебя я едва знал. А выбор своего будущего. Того, кем я буду сейчас. И… Клара, думаю…

– Мне пора идти, – выпаливаю я, резко отстраняясь от него. – Я не хочу об этом думать. И не собираюсь выбирать.

К моему удивлению, на его лице появляется улыбка, сексуальная, греховная улыбка, которая пробуждает стаю бабочек у меня в животе.

– Что? – требовательно спрашиваю я. – Что еще?

– Ты никуда не пойдешь, – говорит он.

– Это мы еще посмотрим.

– Я тоже видел это место в видении.

Его слова останавливают меня от безумного и трусливого (с чего он решил, что я храбрая?) побега к дороге. Я поворачиваюсь к Кристиану. Он все еще стоит у могилы матери, засунув руки в карман джинсов и смотря на меня так, что по моему телу расползается дрожь.

– У тебя тоже было видение? – переспрашиваю я.

– Да, об этом месте. – Он подходит ко мне, за несколько шагов преодолевая расстояние между нами. – Об этом моменте. И я уже несколько недель знаю, что произойдет прямо сейчас. – Он останавливается передо мной. – Что я поцелую тебя.

И вот тогда, прямо там, под раскачивающимися соснами и дрожащими осинами, в лучах теплого солнца, согревающего весенний день, в холодящих дорожках слез на моих щеках, в порывах ветра, под пение птиц над нашими головами, в аромате розы, разлетающемся по воздуху, Кристиан Прескотт притягивает меня к себе и впервые целует.

Даже если мне удастся дожить до ста двадцати лет, я никогда не забуду вкуса его губ. Его невозможно описать. Это просто Кристиан. Он немного сладкий, с яркими нотками специй, но при этом ощущается абсолютно правильно. Мой и его внутренний огонь сливаются вместе, превращаясь в нечто большее, чем лесной пожар, и обжигающее, словно солнце. Неудивительно, что все стены, которые я выстраивала между нами, рушатся в один миг, а его сердце так быстро колотится под моей ладонью. Он не лгал. Это действительно было в его видении, а этот момент стал ожившей мечтой, и все оказалось даже лучше. Лучше, чем он мог надеяться, чем когда-либо желал. Его таинственная незнакомка. Девушка, которую он должен был найти. И теперь я принадлежу ему, а он всегда принадлежал мне.

Именно эта мысль возвращает меня в реальность. Я призываю всю свою силу воли и отшатываюсь от него.

– Я не твоя, – выпаливаю я, а затем убегаю.

Потому что стоит мне задержаться хоть на секунду, и я поцелую его в ответ. Выберу его.

Так что я разворачиваюсь и убегаю с кладбища Аспен-Хилл так быстро, словно за мной гонится сам дьявол, а потом расправляю крылья, взлетаю в небо и, не заботясь о том, что кто-то может меня увидеть, мчусь к дому, словно падающая звезда.

18 Альтернативная история

18

Альтернативная история

На следующий день я не иду в школу и остаюсь дома, но никто и слова не говорит.

После уроков мне звонит Анджела.

– Прости, – выпаливает она, стоит мне поднять трубку. – Мне очень, очень жаль. Было глупо завидовать тебе. И я очень сожалею об этом.

Наверное, она решила, что я прогуливаю школу, чтобы не встречаться с ней.

– Все хорошо. Мне не следовало читать твои чувства. И стоило понимать, что можно получить, когда читаешь мысли и чувства другого о себе.

– Все равно это было неправильно. Мне не следовало так себя вести.

– Мы не всегда можем контролировать свои эмоции, – говорю я. Боже, и вчерашний день яркий тому пример. – Я тоже иногда завидовала тебе. К тому же эта история с отцом стала для меня большим сюрпризом. А ты лишь наполовину человек.

Последняя фраза должна была прозвучать как шутка. Вот только Анджела не смеется.

– Так, значит… ты простила меня? – спрашивает она.

Меня удивляет, какой ранимой сейчас кажется Анджела, несмотря на привычную стойкость. И это приоткрывает крошечное окошко в ее мир, где я – ее единственная настоящая подруга. И если она испортит со мной отношения, то останется совершенно одна.

– Конечно. Все круто, – успокаиваю ее я.

Анджела вздыхает. С облегчением.

– Не хочешь прийти ко мне?

– Не могу, у меня кое-какие планы.

Я хочу увидеть Такера.

Районные соревнования по родео между учениками старшей школы в этом году проводятся на Арене для родео Джексон-Хоула. И это одна из немногих в году возможностей для команды выступить дома. Увидев меня у касс, владелец Джей Хупер машет мне рукой и пропускает бесплатно. Я почти и забыла, что в нем тоже течет ангельская кровь.

– Ты же дочь нашей Мэгги, – говорит он.

Я решаю не спорить.

Пройдя внутрь, я выбираю место на верхних рядах. Мне не следует быть здесь, так далеко от дома, тем более – никого не предупредив о том, куда я собралась. Но мне хочется увидеть Такера. Думаю, это поможет мне разобраться в себе. Все понять.

Я смотрю, как участники пытаются заарканить молодого бычка, но не могу сосредоточиться. Со вчерашнего дня я чувствую себя так, словно тону в океане собственной вины, словно действительно нахожусь под водой. Голоса дикторов звучат приглушенно, а у меня перед глазами все расплывается. Я пытаюсь вздохнуть, но в груди что-то сжимается.

Я позволила Кристиану поцеловать себя. И все еще ощущаю покалывание на губах и его вкус на языке.

От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. «Я не такая», – мелькает в голове. Не из тех, кто целуется с другим, когда рядом есть такой сильный, удивительный, замечательный, любящий, честный, веселый, сексуальный парень. Нужно быть сумасшедшей, чтобы променять его на кого-то еще.

С губ срывается стон, и я закрываю глаза. Такер именно такой. И прямо сейчас я чувствую себя раздавленной, словно пустая банка под трибунами.

Я слышу, как диктор произносит имя Такера. На трибунах тут же раздаются радостные крики. А затем он на Мидасе вылетает из ворот и пускается вслед за черно-белым теленком. Такер держит в руке длинное лассо, которое раскручивает над головой. Один взмах, два, три, а затем он бросает петлю. И та идеально обхватывает шею теленка. С еще одной зажатой в зубах веревкой Такер соскальзывает со спины Мидаса, подбегает к теленку и, уронив его на землю, связывает ему копыта. На все про все у него уходит не больше двух минут. Как только дело сделано, он поднимается на ноги и машет толпе.

Мои глаза наполняются слезами. Кажется, в последние дни я постоянно плачу, но ничего не могу с собой поделать. Он такой красивый. Даже покрытый пылью, грязью и потом от затраченных усилий, он – самый красивый парень на земле.