Вдруг безмолвный порыв ветра нарушил спокойствие цветочного моря.
– Позвольте доложить!
К беседке подлетел демон и рухнул перед Фениксом на колени.
– Доношу до сведения Верховного владыки, что Небесный Император привел к переправе через реку Забвения миллион солдат и пообещал объявить нам войну, если Верховный владыка демонов не выдаст ему Повелительницу вод!
У меня похолодело на сердце и задрожали кончики пальцев.
– Этого следовало ожидать! – произнес Феникс и крепко прижал меня к груди. Тонкие бледные губы приблизились к моему уху и, едва шевелясь, прошептали: – Вот, оказывается, зачем ты пожаловала сегодня. Ах, Верховный владыка демонов взял в заложницы Повелительницу цветов! Небесный Император в ярости. Ради спасения любимой он вынужден атаковать Демоническое царство. Во главе армии, воюющей за правое дело, он готов вершить справедливость! Небесный Император нашел идеальный предлог. Сочувствие народа на его стороне, благородные сердца жаждут победы героя. Признаю его превосходство…
Феникс обхватил губами мочку моего уха, ласково провел по ней языком и стиснул зубы. По моей шее медленно стекла теплая капля крови.
– К сожалению, вынужден тебя разочаровать. Я заранее предвидел нечто подобное. Миллион демонов дни и ночи напролет готовились к битве в ожидании первого удобного случая.
Феникс вскинул голову, и кровожадная улыбка расцвела на непостижимо прекрасном лице. Его губы ярко алели, когда он звонко и четко скомандовал:
– Принять бой!
На берегу узкой реки стоял, заложив руки за спину, отрешенный от мирской суеты Небесный Император в белых одеждах. Позади него виднелись тридцать шесть небесных генералов и несметное полчище воинов, попиравших ногами облака. Магическое оружие в их руках пронзительно сияло, отражая знойные лучи полуденного солнца и слепя глаза.
По эту сторону реки Забвения, у переправы, стоял Верховный владыка демонов. Свирепый ветер развевал полы его алых одежд, черные тучи клубились над головой, затмевая палящее светило. Правители десяти городов лично прибыли на битву и смиренно ожидали приказа главнокомандующего. Демоны держали колдовское оружие наготове. Тишину возмущал неистовый вой ветра. По небу стремительно неслись облака, нарушая мертвый покой. В безмолвии по крупицам неторопливо сгущалась лютая злоба.
Меня усадили в широкое громоздкое кресло из черного дерева, утопавшее в роскошном убранстве. Спинку украшала длинная бахрома, похожая на шелковистые женские локоны, разметавшиеся на ветру. Я поймала одну прядь и завороженно глядела, как ускользают сквозь пальцы тонкие нити. Их нежное прикосновение пронзало мое окоченевшее сердце острой болью.
Феникс стоял в двух шагах от меня, но казалось, что между нами раскинулась целая река Забвения. Я смотрела на него, он же уставился на Небесного Императора, а тот не отрывал глаз от меня. До чего же странная и нелепая цепь!
– Я пришел не ради битвы, а чтобы увидеться с Повелительницей вод, – прервал молчание Небесный Император.
Его чистые, неземные глаза уставились прямо на меня. Что же скрывается в их глубине? На мгновение показалось, что в них притаились неуверенность и тревога потери, только разве такое возможно? Повелителя ночи не постичь, его истинные мысли надежно сокрыты.
– Правда? – хмыкнул Феникс, холодно прищурив миндалевидные глаза. И тихим голосом, похожим на звуки цянской флейты [103], усиленные эхом от реющих на ветру знамен, спросил: – А если я ее не отпущу?
Зверь цыте, стоявший рядом с Небесным Императором, ударил копытом, нервно вскинул голову и оглушительно фыркнул. Рыбешка сжал в руке поводья и бесстрастно ответил:
– Тогда будем действовать не добром, а силой.
Феникс обратил к небу глаза и улыбнулся:
– К чему лишние разговоры? Будет так, как ты пожелаешь!
Под осенним небом встревоженно зарокотали барабаны, затрубил боевой рог, печально завыл военный рожок, и несметные полчища пеших и конных войск двинулись вперед. В мгновение ока в тишине разразилась бойня. Кровь хлынула рекой, словно кто-то ударом ноги опрокинул чан с вином. Пейзаж навеки утратил былой покой. Колесницы сталкивались и цепляли друг друга осями, солдаты сошлись в рукопашной схватке, копья пронзали латы, лязгали клинки, клацали секиры, звенели луки, падали стрелы.
Небесные воины, упавшие в реку Забвения, не могли подняться. Демоны, пораженные небесными стрелами, обращались в прах. Посреди свирепой битвы только два полководца стояли незыблемо, как скалы, без жалости наблюдая за тем, как истребляют друг друга простые солдаты. Оба продумывали хитроумные планы, делая вид, что давно разгадали все уловки противника и исход битвы предрешен.
Мне не досталось ни роли солдата, готового пожертвовать жизнью на поле боя, ни роли мудрого стратега. Я служила мостиком через реку, предлогом для войны, на которую беспомощно взирала со стороны, понимая, что в будущем на мою голову обрушатся вековые проклятия и дурная слава сеятельницы вражды между царствами. Я вспомнила, как Будда Татхагата сравнил меня со свирепым горным тигром. Тогда его речи показались мне нелепыми, но сегодня я поняла, что Будда не ошибался.
Я смотрела на профиль Феникса. Словно почувствовав мой взгляд, он повернулся, обратив ко мне бездонные, как полночь, глаза. Его губы тронула улыбка, прекрасная, как яшма, скатившаяся с горы Куньлунь [106]. Однако на щеках больше не играли ямочки, от которых чувства приходили в смятение. «
Небесные войска дрогнули под натиском врага, демоны одерживали верх. Лицо Феникса пылало жаждой мести. Моя кровь на его губах давно высохла. Падавший на его лицо свет оттенял необычайную белизну кожи, и та казалась почти прозрачной… Из пальцев Феникса сочилась бледная дымка и медленно обволакивала тело, отчего он хмурил брови и сжимал губы. Побочное действие испорченной пилюли?
Меня охватил страх: что же изъял из лекарства Рыбешка? Я в тревоге перевела взгляд на Небесного Императора. Слегка приподняв голову, он всматривался вдаль, отрешенно любуясь плывущими облаками. Не обращая внимания на оглушительный лязг смертоносного металла, Повелитель ночи мысленно витал в недоступных мне бескрайних просторах. Вдруг он посмотрел на меня. В его глазах заискрились, переливаясь, мириады звезд. Губы дрогнули, и он беззвучно прошептал: «
Небесный Император замер, а затем быстро отвернулся. На меня нахлынула тревога, сердце обожгло огненной вспышкой, голова закружилась, и я выскользнула из кресла. Облака, устилавшие землю, расступились, обнажив заросли терновника, усеянного острыми окровавленными шипами. В ушах не смолкал протяжный вой демонов. В последний миг, перед тем как рухнуть в терновые кусты, я почувствовала, что меня подхватили и снова усадили в кресло. Перед глазами мелькнул краешек алого одеяния Феникса.
Когда я пришла в себя, Верховный владыка демонов уже вернулся на прежнее место и кривил губы в угрюмой насмешке. В его черных волосах красовалась шпилька с изображением феникса, похожая на чудесный летающий меч [108]. Прекрасно сочетаясь с красным цветом его одежд, она будто полыхала яростью и сияла золотом.
Золото? Золото! От внезапного прозрения на душе стало спокойнее и светлее. Я взволнованно вцепилась в подлокотники кресла. Битва была в самом разгаре, когда я торопливо закричала:
– Сюй Фэн!
Мой голос звучал прерывисто, а речь казалась бессвязной:
– Я поняла! Темный древесник! Это темный древесник!
Лицо Небесного Императора омрачилось. В мое сердце закралось недоброе предчувствие. Не замечая жара, опалившего мое горло, я хрипло прокричала:
– В золотую пилюлю добавили темный древес-ник [109]! Нужно съесть мелколепестник! Он – противоядие!
Небесный Император ничего не удалял из золотой пилюли, наоборот – добавил эссенцию темного древесника.
Вручая мне девятиоборотную золотую пилюлю, Верховный небожитель владыка Лао несколько раз повторил, что она не терпит прикосновения к дереву и оттого может утратить чудесные свойства. Когда я преследовала принцессу Суй Хэ, я проникла в тайное убежище через пень. Пилюля была спрятана у меня на груди, и в спешке я позабыла о том, что нельзя подносить ее к дереву. Однако пилюля не расплавилась, дерево не причинило ей никакого вреда! Только сейчас я осознала, чего до сих пор упорно не замечала, и все встало на свои места. В золотую пилюлю добавили нечто способное подавлять стихию земли. В мире имелось лишь одно растение с такими свойствами, которое к тому же остужало внутренний огонь, – темный древесник со дна Нефритового пруда [110]. Темный древесник – сильное снадобье, но есть растение, равное ему по силе: сорняк с берегов реки Забвения, мелколепестник.
Феникс резко обернулся. Я не успела разглядеть выражение его лица. Но краем глаза уловила странную вспышку света. Это не был отблеск меча или доспеха. Луч с другого берега реки мчался стремительнее летящей стрелы, сорвавшейся с привязи лошади или разряда молнии, неумолимо приближаясь.
Не знаю, откуда у меня взялись силы. Не думая ни о чем, я метнулась к груди Феникса. Но оказывается, он тоже заметил загадочный свет и выставил вперед ладонь, в которой мгновенно вспыхнул кармический огонь алого лотоса…