Если бы взглядом можно было убить, передохло бы всё живое в радиусе ста чжанов.

– Ах, вот как? – непередаваемым тоном уточнил Ху Вэй. – «Все мы»? То есть ты меня приравнял к какому-то небесному хорьку?!

– Я не…

Ху Вэй высоко вскинул голову и посмотрел на Ху Фэйциня сверху вниз. Глаза его сияли особенно ярко, и ничего хорошего это сияние не предвещало. Кажется, он пробормотал что-то вроде «подлый изменник». А может, что-то другое, Ху Фэйцинь не смог толком разобрать.

– Пф! – сказал Ху Вэй, чуть приподняв плечо. Раздался хруст.

В этом «Пф!» слышалось неприкрытое желание пойти и свернуть шею упомянутому небесному зверю. И он действительно развернулся и пошёл к дверям.

– Ху Вэй! – в панике воскликнул Ху Фэйцинь. – Не вздумай! Он наш союзник!

Ху Вэй полуобернулся и выгнул бровь:

– Кто? Каплун?

– Э… что? – не понял Ху Фэйцинь.

– Принесу тебе поесть. Если верить моему носу, сегодня жаркое из петухов. После блошиной вытравки всегда забивают молодых петухов. Союзник… скажешь тоже…

[203] Ху Фэйцинь идёт на поправку

[203] Ху Фэйцинь идёт на поправку

Жаркое из каплунов было восхитительно. Ху Фэйцинь плюнул на церемонии и набивал себе рот с лисьей жадностью. Запах жаркого пробудил зверский аппетит и напомнил, что он два небесных месяца ничего не ел. Ху Вэй подливал ему чаю и изредка осторожно похлопывал по загривку, если Ху Фэйцинь давился.

Ху Вэй тоже был голоден, но к жаркому не притронулся, словно бы позабыв об этом. Он просто сидел рядом и смотрел, как Ху Фэйцинь ест. На сердце у него было очень тепло, хотя уксусный червячок всё-таки умудрился погрызть край.

Ху Фэйцинь заснул, не донеся очередной кусок до рта. Ху Вэй уложил его, накрыл одеялом и сидел возле него, чуть покачиваясь, как в состоянии медитативного сна, вот только глаза были открыты.

Вернулся. Ху Фэйцинь вернулся.

Недопёсок просунул голову в дыру, понюхал воздух. Изнутри очень соблазнительно пахло жареной курятиной, у него слюнки потекли, но он преодолел искушение и остался снаружи. Ху Вэем ведь изнутри тоже пахло.

«Я отсюда буду за шисюном приглядывать», – подумал Сяоху и распластался у дыры, как меховой коврик, только хвосты стояли штопором и вертелись, отгоняя мух.

Ху Фэйцинь проспал беспробудно десять дней. Он не просыпался, даже когда Ху Вэй его лисьелизил. Ху Сюань сказала, что сон – это хорошо, и велела Ху Вэю Ху Фэйциня не будить.