– Владычица Яви сказала, что только я могу с ними совладать. Нави уйдут… со смертью призвавшего. Она предложила обменять мою жизнь на жизнь Лагре. И это… принесёт мир сразу всем. И Княжествам, и Царству. Я готова, Лерис. Ты не должен страдать из-за моей глупости.
Мне понадобилось время, чтобы понять, о чём она говорит.
– Ты решила за меня? За князя? Что, если я тебе не позволю?
– Не тебе спорить с Владычицей Яви, Лерис, – произнесла она гораздо мягче, с печальной обречённостью. Я с удивлением посмотрел на неё: неужели готова так просто сдаться?
– Что, если я уже с ней спорил?
На лице Ивель отразилось удивление, неверие и радость. Я не стал ничего ей объяснять – и так слышала ведь не раз о том, что я восставал из мёртвых. Могла бы уже ничему не удивляться.
– Огарёк, Ивель, вы останетесь здесь. Мы с Трегором пойдём наружу. Я буду счастлив, если вы поладите и не станете пытаться убить друг друга.
Они переглянулись и кивнули. Я был благодарен им за то, что оба побороли свой крутой нрав и не стали ни спорить, ни лезть на рожон вместе со мной.
Я и Трегор вышли в ночь, заперев дверь. Стало ещё холоднее, морозный воздух обжёг мне горло, а иней осел в бороде. Я повёл плечами, словно воин, разминающийся перед схваткой. Трегор хмурился, глядя в вихри, поднимаемые невидимыми копытами.
– Жуть такая, что мурашки от неё крупнее, чем от мороза, – буркнул он.
– Это точно. Ну что, нечистецкий брат, давай мне руку.
Мы ухватились друг за друга, крепко стиснув ладони. С Трегором мне было надёжно, никакой страх не пёк изнутри, только зудело желание поскорее расправиться с навью, да и заниматься другими делами, разбираться с остальными напастями. Я глубоко вдохнул и вдруг понял, что невидимое стало видимым.
Мимо нас по кругу проносились всадники и пешие, только все они, включая лошадей, были давно мертвы и изъедены смертью – ещё хуже, чем твари Истода, кости да редкие клочья серой плоти. После того, как мы с Трегором взялись за руки, они стали ещё быстрее носиться и ещё истошнее вопить. Но хуже всего было то, что их вопли врывались мне прямо в голову, и я теперь понимал их речь.