Радомир пришёл той же ночью, когда она собиралась отойти ко сну. Сидела на кровати и расчёсывала ещё влажные после бани волосы. Радомир был пьян и разгорячён. Рогнеда почувствовала запах мёда и дыма.
– Смотрю, ты уже устроилась, – сказал он, закрывая за собой дверь. – Я велел отдать тебе лучшие покои. После моих, разумеется.
– Благодарю, здесь чудесно, – Рогнеда вежливо улыбнулась, стараясь скрыть напряжение в голосе. Она поняла, что царю нужно, едва он переступил порог.
Радомир подошёл ближе и опёрся на изножье кровати, изучая мутным взглядом одолженную Рогнеде ночную сорочку.
– Можешь оставаться здесь сколько угодно, Рогнеда, – он с трудом подбирал слова, делая большие паузы. – Я… признаться честно… не верю, что говорю это… в такой час… и после всего, что ты пережила сегодня, но ты… твоя красота покорила меня, едва я тебя увидел.
Рогнеда старалась сохранять спокойствие, но сердце билось с удвоенной силой. К горлу подступил тугой комок.
– Я польщена, благодарю, – она снова улыбнулась.
Радомир кивнул, погладил бороду, переступил с ноги на ногу, снова кивнул и направился к выходу. Рогнеда облегчённо выдохнула, чувствуя, как схлынула волна страха со спины.
– И знаешь, – Радомир резко развернулся у двери и широко улыбнулся, – я думаю, что такая щедрость – моя щедрость – стоит некоторой благодарности.
– Я искренне благодарна тебе, мой царь! – Рогнеда встала с постели и поклонилась. – Ты спас меня и приютил, как же можно не быть благодарной за это?
Царь подошёл к ней почти вплотную, и Рогнеда с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться от запаха мёда, ударившего в нос. Его дыхание было сбивчивым и тяжёлым, ладони беспокойно вились у её тела, но ещё не решались коснуться. А Рогнеда отчаянно старалась держать себя в руках и не выдать страха и отвращения перед грядущим. Ещё ни с кем прежде она не была близка.
Ноги подкашивались, но Рогнеда стояла и смотрела в замутнённые мёдом зелёные глаза.
– Я царь, – сказал Радомир, покачиваясь.
– Царь, – кивнула Рогнеда.
– И я всегда беру то, что хочу, – пророкотал он и повалил её на кровать.
Рогнеда кричала, изображая блаженство, стараясь заглушить боль и не вдыхать тошнотворный запах немытого тела, жареного мяса и хмеля. Царь стонал ей в ухо и шептал непристойности обо всём том, что так мечтал с ней сотворить. Очень скоро всё кончилось, и он, потный и изнеможённый, заснул прямо на ней.
«Всё хорошо. Нужно просто потерпеть», – повторяла про себя Рогнеда, глядя в потолок. Повторяла, повторяла и повторяла. До самого утра.
* * *
– Почему бы тебе не перебраться в Царские Палаты, луна моя? Тогда мы могли бы встречаться каждую ночь, – голос Радомира вырвал Рогнеду из воспоминаний.
Она поднялась с постели и поправила волосы, позволяя им свободно лечь на грудь. Подняла с пола платье.
– Ты же знаешь, что это возможно только после свадьбы, зачем дразнишь? Или хочешь богов прогневать?
Радомир привстал на локте, наблюдая за тем, как она одевалась.
– Ладно, звезда моя. Но хоть сейчас не сбегай. Полежи ещё со мной, и, быть может, я найду в себе силы порадовать тебя ещё раз.
– В другой раз, – Рогнеда клюнула Радомира в щёку и отошла к большому зеркалу на стене, чтобы заплести волосы.
Отражение выглядело болезненно: под глазами – тёмные круги, на щеках – яркие пятна румянца, на лбу – испарина. Нужно будет хорошенько выспаться.
– Куда ты собираешься?
– Домой.
– Или к моему сыну?
Рогнеда замерла. Радомир в отражении смотрел на неё грозно, от былой нежности не осталось и следа. Рогнеда натянула невинную улыбку и обернулась.
– Что за странные вопросы, Радомир? К чему ты клонишь?
– Да так, – Радомир лёг на спину и закинул руки за голову. – Мне тут мышка нашептала, что вы с Дареном стали удивительно часто встречаться. Я человек добрый, неподозрительный, но с некоторыми вещами тяжело спорить, Рогнеда. Сначала он приносит тебя во дворец без сознания. Как он тебя нашёл? Где? Почему именно он? Он молчит, не говорит, где был. Что ж, ладно. Потом это нападение в библиотеке, и вы снова вместе. Что ты там делала среди ночи? А игорный дом, где вас заметили мои люди? И вот на днях они видели, что он пришёл к тебе днём и до самой ночи так и не вышел. Ладно, один раз, два, но это превращается… Даже не знаю, во что это превращается! И это только то, о чём я знаю. А сколького я не знаю, Рогнеда? Мм?
Радомир сел в постели и бросил на неё хмурый взгляд.
– Ты хочешь поговорить об этом сейчас? После нашей близости? – Рогнеда отбросила за спину косу и ответила не менее хмурым взглядом.
– А когда прикажешь разговаривать, если в последние недели ты меня почти не навещаешь, а сразу после сбегаешь куда-то. И если добавить сюда всё мною вышеперечисленное, то складывается очень занимательная картинка.
– Для всех наших с Дареном встреч есть разумное объяснение, – вкрадчиво ответила Рогнеда и присела на край кровати. – И часто это просто случайности. Так было в день, когда я потеряла память. Мы просто столкнулись на улице. Случайно встретились в игорном доме, куда я ходила в поисках моего слуги. В библиотеку я зашла, не зная, что он там. Я просто пыталась хоть что-то вспомнить. А когда он заходил ко мне, он принёс оберег, который передала для меня Аньяна, Журавлица и его
Она взяла Радомира за руку и заглянула в глаза. Он хмуро глядел некоторое время, а потом отвёл взгляд, выдохнул и потёр веки.
– Ты права. Права, прости, – пробормотал он, всё ещё закрывая глаза рукой. – Просто я люблю тебя и боюсь потерять, поэтому так хочу знать, где ты и с кем. Из одной лишь любви.
– А по-моему, – Рогнеда убрала его руку от лица, чтобы заглянуть в глаза, – тебя сводят с ума злые языки. Что это за мышка, что навострила тебя следить за мной?
– Да какая-то служанка, – отмахнулся Радомир, перехватил её руку и поцеловал. – Она омывала мне ноги и рассказала, как её отцу молодая жена с пасынком изменяла. Мол, тот был уже старик и её не… и не в тех силах, что раньше, так её тут же пасынок оприходовал. Я, конечно, приказал служанку выпороть за неуместную болтовню…
Рогнеда рассмеялась.
– Так вот чего ты боишься? Что силы уже не те?
– Я хочу знать, что женюсь на верной женщине! – рявкнул Радомир и оттолкнул её. – Что сын не вонзит мне нож в спину.
– И я, и Дарен тебя очень любим и не пойдём против тебя. Ты мне лучше скажи, что это за служанка, у которой хватило наглости с тобой такие беседы вести?
– Да какая-то, – снова махнул рукой Радомир. – Рыжая такая, толстая, как кубышка. Надо гнать её со двора.
– Полно, – Рогнеда поцеловала Радомира в щёку и собралась уходить. – Ты её уже наказал, уверена, урок она выучила. Отдыхай.
– Рогнеда, – позвал Радомир, когда она была уже у дверей. – Совсем забыл, луна моя. Скоро к нам приезжает с визитом король Северных Земель. Будет пир. Подготовь лучшее платье. Я хочу представить тебя ему как свою невесту и будущую царицу.
– Похвастаться решил? – рассмеялась Рогнеда.
– Такой самоцвет, как ты, больше нельзя прятать в шкатулке, довольно. Пусть все знают, что принадлежит мне и к чему прикасаться нельзя.
Рогнеда смущённо улыбнулась и покинула спальню.
– Я смотрю, тебе лучше, – голос Дарена заставил её вздрогнуть.
– Что ты… – сердце забилось так быстро, казалось она вот-вот лишится чувств. Он не должен быть здесь. Не должен. Почему? Почему он здесь? Рогнеда не заметила, как отступила и прильнула спиной к двери.
«Я не должна его видеть».
– Хотел поговорить с отцом, – Дарен кивнул на дверь. – Но мне сказали, что он занят. Тобой. В любом случае я рад, что тебе лучше.
Рогнеда хотела сказать что-то дерзкое, грубое, что-то, что заставит его посмотреть на неё с гневом и ненавистью, но не нашла, что ответить. Она молча смотрела, как Дарен скрывается в царской спальне. И ещё какое-то время после его ухода глядела на закрытую дверь, пытаясь собраться с мыслями и успокоить распереживавшееся сердце. Она всё решила. Она сделала выбор. Её больше не должно волновать ничего, кроме цели. Ничего.
Рогнеда выдохнула, сжала кулаки, расправила плечи и твёрдой походкой направилась к лестнице. Нужно срочно найти рыжую служанку. Что-то ей подсказывало, что девчонка замешана в чём-то большем, чем просто сплетни о похождениях мачехи.
* * *
В кровнице было тихо. Голодные упыри посещали заведение ближе к ночи в поисках свежей крови и развлечений, а к рассвету разбредались по домам, поэтому сейчас, в самый разгар утра, деревянные столики и потёртые заморские диваны пустовали. Только со стен равнодушно смотрели друг на друга рогатые головы оленей, а в дальнем углу беспокоились в тесных клетках голуби, кошки, крысы и кролики, которым удалось пережить прошлую ночь и не стать чьей-нибудь закуской.
В зал вошла высокая упырица с двумя чёрными косами до пояса и холодными серыми, как у всех упырей, глазами. Это была Сэнгэ – хозяйка кровницы. Она сняла с себя красное, расшитое голубыми облаками и золотыми драконами верхнее платье без рукавов и бросила его на прилавок, оставшись в синем шёлковом платье. Выудила из-за прилавка передник, закатала рукава и принялась за уборку.