Когда всё закончилось, Рогнеда посмотрела на княгиню: потухший взгляд был устремлён в потолок, на шее остались глубокие царапины – княгиня царапала горло, будто готова была разорвать его, лишь бы дать ход воздуху. Рогнеду затошнило, она вылетела из повозки и упала на колени.
«Дыши. Дыши. Дыши».
Содрогнулась всем телом, чувствуя, как сжимается желудок.
– Поздравляю с первым убийством, – отец похлопал её по спине, и Рогнеду вырвало. – Дальше пойдёт легче.
– Я ненавижу тебя, – прохрипела она.
– Да брось, – отец помог ей подняться. – Ты же тоже этого хотела. Избавиться от назойливой мухи. Видела бы ты её в спальне, она порой умоляла меня удовлетворять её…
– О боги, избавь меня от подробностей! – Рогнеда вырвалась из рук отца. – Кажется, ты говорил, что у нас будет мало времени.
Она огляделась. Дорога была усеяна трупами. Отец и двое его приятелей успели избавиться практически от всего сопровождения княгини. От приятелей отец должен был избавиться позже. Из-за повозки вышел Войко.
– Один чуть не сбежал, – усмехнулся он, вытирая нож об рубаху.
– Убить его? – спросила Рогнеда.
– Нет. Это самый верный наш человек. Пойдёшь с ним. Новых слуг наберёшь сама, когда закрепишься на месте. А теперь не стой столбом, переодевайся.
Войко вытащил труп княгини из повозки. Пока Рогнеда одевалась в её платье, отец натягивал на княгиню платье служанки.
– Царапины – это плохо, – проворчал он, оглядывая тело. – Придётся хорошенько пройтись ножом…
– Я готова, – Рогнеда отряхнула платье, которое оказалось ей слегка туговато.
Отец поднялся на ноги, осмотрел дочь с ног до головы, а потом дёрнул за рукав. Платье треснуло.
– Будет больно, – буркнул он и ударил её кулаком в лицо прежде, чем она сумела опомниться.
Рогнеда повалилась на землю и взвыла от боли.
– Ты что!
– Хочешь, чтобы все поверили, что на вас напали разбойники, придётся потерпеть, – сухо бросил отец и склонился над мёртвой княгиней. – А теперь идите. Надеюсь, ты запомнила план и свою роль в нём. Я вернусь в Чароград и прослежу, чтобы там всё было тихо. Жди моего письма, поняла?
Рогнеда кивнула, поскуливая от боли, по скуле к подбородку сбежала струйка крови. Теперь она княгиня Чароградская.
8. Сирин и Алконост
8. Сирин и Алконост
Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Рогнеда резко села и тут же согнулась пополам, закашлявшись.
– Рогнеда! – Дарен обхватил её за плечи, помогая подняться. – Боги, ты жива! Слава богам!
– Где Яга? – прохрипела она, пытаясь встать.
Голова всё ещё кружилась, и Рогнеда упала обратно на лавку.
– Всё хорошо, всё хорошо, – Дарен гладил её по плечам. – Она больше тебе не навредит.
– Зато я ей наврежу! – рявкнула Рогнеда и закашлялась.
– Э‑хе, вот девки пошли, – проскрипела Яга.
Они с Круко сидели на полу спиной к спине, связанные толстой верёвкой. Круко похрапывал. Маленькие глазки Яги глядели на Рогнеду испытующе.
– Кого повстречала в тумане, красавица?
– А то ты не знаешь, – скривилась Рогнеда.
– Откуда ж? Будто я там была, – хихикнула Яга.
– О чём она? – спросил Дарен.
Рогнеда открыла рот, но замялась, вспомнив картины, что показывала ей Яга.
– Да так, ни о чём. Это ты их так?
– У клятв есть свои плюсы, – пожал плечами Дарен. – Навредить они мне не могут, я решил этим воспользоваться. Правда, тоже постарался особо не вредить. Тем более что Яга сказала, что не собиралась тебя убивать.
– Да? – Рогнеда метнула взгляд на старуху. – А мне она сказала, что я могу умереть.
– Ты глухая али болезная? Я ж сказала, што меня там не было, – проворчала она. – В Долину Духов войти можно токма в одиночку.
– Но… – Рогнеда ничего не понимала. – Кто это тогда был? И палка эта…
Она ткнула пальцем в угол, где стояла палка с черепом.
– А мне почём знать? – пожала плечами Яга. – Я тут так-то занята была с царевичем. Супчика на него не рассчитала, да он, бугай, как очухался, как начал нас по хате гонять. Тьфу!
Дарен скромно улыбнулся, а Рогнеда опрокинулась обратно на лавку. В первые мгновения после пробуждения она была переполнена злостью и жаждой мести, а теперь вдруг накатила такая дикая усталость, что она и пальцем не могла пошевелить. И Дарен… Она перевела взгляд на него.
Он присел возле Яги и проверял крепость узлов. Вежливо спрашивал, смогут ли сами выбраться, когда они уйдут, потому что развязывать их сейчас он считает не совсем безопасным. Рогнеда закрыла глаза. Почему её это не раздражает? Даже кажется забавным. Всё дело в той картинке, которую показала Яга? Ну, или кто это был.
– Тебе плохо? – Дарен коснулся лба Рогнеды. – Ты горячая.
– Нормально, – буркнула она и отвернулась. – Поехали домой.
– Не хочешь их убить? – Дарен присел рядом. – Ты точно не заболела?
– Я устала. Всё это… – она пальцем очертила пространство вокруг, – жутко утомляет. Мы бежим за этим убийцей, но, на самом деле, просто топчемся на месте. А тут ещё Финист. И ты. И… Яга меня жизни учить пытается.
– Я вже сказала…
– Да-да, тебя там не было! – огрызнулась Рогнеда и села. – А раз всё было игрой моего воображения, трансом, или зови, как хочешь, то это ничего не значит, верно? Я просто наелась чёртовых грибов.
– Ты знашь, што это не так, – усмехнулась Яга.
– Да пошла ты! – Рогнеда встала на ноги, но не дошла до двери.
Голова закружилась, и Рогнеда прислонилась плечом к стене, чтобы устоять. Руки Дарена тут же оказались у неё на пояснице.
– Не боись, пройдёт через пару часиков, выветрится дурман, – отозвалась Яга.
– Отвези меня домой, – тихо сказала Рогнеда, поддаваясь нежным рукам Дарена.
Рогнеда не смогла удержаться в седле, поэтому Дарену пришлось сесть за её спиной. Одной рукой он крепко обхватывал её за талию, другой – держал поводья. Вторая лошадь плелась следом. Звезды освещали ночной тракт, с неба за путниками следил рогатый месяц.
Голова покоилась на груди Дарена, и Рогнеда делала вид, что спит. Его сердце тяжело ухало под одеждой, дыхание щекотало макушку. Дарен старался не шевелиться или делать это очень аккуратно, чтобы не потревожить её. А Рогнеда согревалась его теплом.
«Ещё чуть-чуть, – думала она. – Ещё пара мгновений, и я уйду на свою лошадь».
За одним мгновением шло следующее, а за ним – ещё и ещё, пока она и правда не заснула на его груди.
На подъезде к дому у Рогнеды разыгралась лихорадка. Дарен разбудил её у ворот и провёл в светлицу. В спальню она его не пустила.
– Я попрошу Аньяну приехать, – Дарен усадил Рогнеду на лавку. – Пусть тебя осмотрит.
– Не нужно, – отмахнулась она. – Поем, посплю, и всё пройдёт.
– Я не могу тебя так оставить. Вдруг что-то случится.
– Ничего не случится, – буркнула Рогнеда. – Иди домой. Мы ехали всю ночь. И нам обоим не мешает отдохнуть.
Дарен сел на корточки, оказавшись чуть ниже неё. Зелёные глаза смотрели с… нежностью? Рогнеда затаила дыхание, в груди заныло.
– Ты точно не хочешь, чтобы я остался? Если не хочешь, я уйду. Хочешь – останусь.
«Хочу!»
– Нет, не хочу, – сказала Рогнеда и отвернулась, продолжив надменно: – На что ты мне тут сдался? Иди, царевич, домой. К своей невесте. Если, конечно, ты ещё помнишь, что она у тебя есть.
Дарен молчал. Рогнеда взглянула на него украдкой. Он хмуро смотрел в сторону, на щеках пылал румянец.
– Ты права. Пойду, – он поднялся на ноги. – Если станет плохо, отправь Любу за мной, или сразу к Аньяне. Она не откажет.
Когда Дарен ушёл, Рогнеда поднялась в спальню и упала на кровать. Она злилась. На Дарена, на себя, на образы в голове. Перед глазами то и дело всплывала сцена из Долины Духов: Дарен целовал её, любил её, а она… а она любила его? Может ли эта картинка стать реальностью? Этого ли она хочет?
Рогнеда потрясла головой. Нет. У неё была цель. У неё
Рогнеда металась от одной мысли к другой, ужом вертелась на кровати и всё больше и больше злилась. Раскинула руки и ударилась костяшкой о что-то твёрдое. Повернула голову.
Мамин гребень. Должно быть, оставила его на покрывале, когда расчёсывала волосы утром. Рогнеда взяла вещицу в руки и повертела.
С одной стороны птица Алконост, с другой – Сирин. Одна пела свою радостную песню о грядущем блаженстве, другая – слагала печальные мелодии и проливала слёзы. Говорят, эти птицы прилетали к Великому Дубу, что уже тысячи лет стоит в сердце Северных Земель. Каждая в своё время и никогда вместе. Они пели свои песни людям. Алконост дарила покой и счастье, а Сирин отбирала надежду. Многие погибали под её песни. Но смельчаков всегда хватало, ведь слёзы Сирин могли излечить от любой болезни.
Уже сотни лет не посещали они излюбленного дерева и не пели своих песен. Но в детстве, ещё когда была жива мать, Рогнеда часто мечтала о том, что, когда вырастет, обязательно отыщет Алконост, чтобы послушать её песню. А когда мама заболела, Рогнеда верила, что отправится в путешествие, раздобудет слёзы Сирин и исцелит маму. Рогнеда рассказывала ей об этом, мама улыбалась и говорила, что всё у неё обязательно получится.
«Иногда мечты остаются мечтами», – бросал отец, когда Рогнеда рассказывала об этом ему.
– Что мне делать? – спросила она гребень, будто бы он мог ответить. – Чего я хочу?
Рогнеда долго лежала на спине и глядела в потолок, прислушиваясь к пустоте мыслей. Пыталась отыскать в себе отклик. Что-то, что поможет отогнать сомнения и страхи, которых становилось всё больше. Рогнеда зажмурилась и ударила себя по щекам. Вздохнула и вскочила с кровати.