– Ты ведь можешь! Просто заговори.

Михле потёрла виски, собираясь с мыслями. Рагдай собирался быстро куда-то попасть, это очевидно. Но для чего?.. И тут она поняла.

– Вьюга предостерегал не делать этого.

– К бесам твоего Вьюгу. Если бы он не хотел, то не стал бы рассказывать.

Ружан во сне застонал и перевернулся на бок. Михле привстала со скамьи, но Рагдай усадил её обратно и опустился перед ней, чтобы их лица были на одном уровне.

– Михле, ты сама видишь. Он умирает. Медленно. Я не могу этого выносить. Что станет с Аларией без царя? Что станет с нами? Пока есть хоть малейшая возможность всё исправить, я буду за неё цепляться.

– Ты хочешь набрать воды из той стрейвинской реки?

Рагдай сухо кивнул. Волосы упали ему на глаза, и он смёл их со лба размашистым движением ладони.

– Хочу. Мы увезём Ружана из дворца, найдём какой-нибудь постоялый двор и щедро заплатим хозяину за молчание. Не нужно плодить слухи, пусть во дворце думают, что он уехал охотиться с ближним кругом. Если ты мне поможешь, я быстро вернусь с водой. Мы сможем дать ему силу, которая вытеснит болезнь из его тела и разума.

– Если он станет Смертью, то верховные не будут его терпеть, – возразила Михле. – Ты сам слышал, что сделали с Килатой.

– Килату убили аларцы. Царь не смог простить жене измены. Колдуны не любили костяных – пособников Смерти – за их чары на крови и костях других людей. За противоестественные чары. Неужели ты думаешь, что Ружан станет набирать учеников? – Рагдай издал горький смешок. – Он не научится колдовать, даже приняв силу Смерти. Он не сможет никого учить и собирать вокруг себя колдунов – тоже. Он просто вберёт в себя то, что поможет ему жить без царской болезни.

– Ты говоришь так уверенно. Откуда ты знаешь, как будет? – Шёпот Михле дрогнул. – Откуда ты знаешь, что мы не сделаем только хуже?

– Я не знаю, что будет лучше. Но если ничего не делать, то он умрёт медленно и мучительно. Стоит хотя бы попытаться. Я буду молить Прародительницу, чтобы всё вышло. И ты моли, хоть и стрейвинка.

Михле вглядывалась в лицо Рагдая, освещённое с одного бока свечой. Его глаза полыхали какой-то неистовой, необъяснимой верой, а ещё было ясно: он готов пойти на безумство, лишь бы спасти Ружана. Это горячечное желание, буквально исходившее от воеводы, заразило Михле своим огнём. Горло сдавило, дыхание перехватило от чувств. Михле всхлипнула, слова сами слетели с губ.

– Буду молить. Веди к своему коню.

Рагдай благодарно улыбнулся, взял Михле за руки и вытащил в коридор.

* * *

Зимнее утро заглядывало в светлицу розовым заревом. Нежата смотрела на лицо Вьюги и удивлялась. Это было так странно, так ново: она никогда не просыпалась с ним утром. Они встречались в разных местах: в лесах и на полянах, у ручьёв и в городских переулках, снимали комнаты на постоялых дворах, но к ужину Нежата непременно возвращалась во дворец, чтобы не плодить слухи о себе. Теперь же Вьюга лежал в её постели, в её светлице – ранним утром, и провёл здесь всю ночь.