– Не сама девоптица. А её пение. Ты только не пой, ладно?

– Не будет, – заверил Ивлад.

* * *

Нежата чувствовала шаги Вьюги за спиной. Она была благодарна ему за то, что он не покинул Азобор вместе с другими верховными, а без раздумий пошёл за ней в светлицу.

– Ты не поедешь за своими? – спросила она.

– Я не оставлю тебя одну сейчас.

– Я не одна. С Ивладом.

Вьюга сдвинул брови:

– В прошлый раз вы вдвоём оказались в темнице. Я не оставлю тебя во дворце с Ружаном и его людьми. Кто-то должен за тобой присмотреть.

Нежата стиснула пальцы, не зная, злиться ей или радоваться.

– Не думай, что я беспомощная. Военега больше нет. Стражи меня тоже слушают. Всё будет… неплохо.

Нежате хотелось заглянуть в свои покои, вернуться туда, где она провела всю свою жизнь. Рука привычно легла на ручку – округлую, с выпуклостями и впадинками резьбы. Хотя бы здесь была изображена не проклятая девоптица, а простой цветок. Нежата прижалась лбом к двери и вздохнула, растягивая мгновение. Перед глазами проносились воспоминания: светлица залита утренним солнцем, из-за летней жары распахнуты окна; Нежата с Ивладом выбирают расписные туески, с которыми пойдут собирать землянику, Февета приносит угощения и остаётся с ними – сплетничает о слугах, а царевна с царевичем громко смеются.

Как быстро всё переменилось.

– Я могу войти вместо тебя, – тихо предложил Вьюга.

Нежата будто очнулась и мотнула головой.

– Не нужно. Я сама.

Она повернула ручку и вошла внутрь.

Здесь было так же прохладно, как в опочивальне Ивлада. Прохладно и темно. В подсвечниках оставались оплывшие огарки свечей, на зеркале висели бусы, которые Нежата не успела убрать в шкатулку. Всё так, будто она отошла лишь на час, будто не было терема Военега и темницы, Серебряного леса и возвращения с колдунами.

– Для чего ты рассказал Ружану про Килату? Ты ведь понимаешь, что дал ему ложную надежду?

– Я предостерёг его от этого. Если твой брат благоразумен, он поймёт, что нет ничего хуже, чем обречь себя на такое.