– Я буду счастлив остаться с тобой, Нежата Радимовна. Сегодня и в любой другой день. Ты простишь меня? Пусть даже не сейчас. Я виноват перед тобой и твоими братьями, но готов исправить это и ждать тебя сколько потребуется.

– Прощу, – прошептала Нежата. – Не нужно ждать. Поцелуй меня, и прощу.

Ладони Вьюги осторожно сжали её лицо. Мягкие пальцы стёрли слёзы со щёк, заправили локоны за уши. Нежата радовалась, что в светлице не горели свечи и Вьюга не видит её заплаканной – наверняка она сейчас некрасивая и жалкая, как глупая деревенская девчонка. Губы Вьюги дотронулись до её лба – невесомо, словно прикосновения падающих снежинок. Нежата закрыла глаза.

Он медленно, осторожно, будто она была птицей, которую так легко спугнуть, покрывал поцелуями лоб, скулы, щёки, подбородок. Коснулся губами уголка её рта – с одной стороны, потом и с другой. Нежата приоткрыла рот в нетерпении. Не будь она сейчас в таких смятённых чувствах, давно бы поторопила его, взяла бы всё на себя, как в тот самый первый день, на поляне с пролесками, а потом – ещё множество раз.

Наконец Вьюга коснулся её губ, сперва нежно, словно узнавая границы дозволенного. Нежата подалась ему навстречу, горячо выдохнула и обвила руками шею Вьюги. Он настойчивее впился в её губы, заставляя приоткрыть рот шире. По телу Нежаты пробежала обжигающая волна.

– Ещё, – шепнула она, не разрывая поцелуя.

Её пальцы нащупали пуговицу на одежде Вьюги, расстегнули и скользнули по обнажённой коже. Губы горели, Вьюга всё жарче льнул к ней, и Нежата тихо охнула, когда его ладонь стиснула её грудь.

Колдун подхватил её на руки и опустил на кровать. Чёрно-серебристая накидка оказалась на полу. Сквозь окна, смотрящие на три стороны, заглядывал холодный зеленоватый свет сумерек.

Даже без затопленного очага стало тепло, хотелось скорее скинуть платье, но Вьюга не торопился, будто умышленно томил её в ожидании. Нежата обвила его тело, вжимая в себя.

– А я свечей принесла. Ох…

Февета так и застыла в дверях с вязанкой дров, свечками и маленьким самоваром под мышкой.

Вьюга отпрянул от Нежаты, смутившись куда больше самой царевны. Нежата приподнялась на локтях и вытерла губы, тяжело дыша.

– Проходи.

– Да что уж, мешать буду.

– Лучше в тепле. И поесть бы чего.

Только сейчас Нежата поняла, как соскучилась по привычной пище. Она смешливо сощурилась, глядя, как Вьюга торопливо застёгивается на все пуговицы, и похлопала по кровати.

– Чего ты всполошился. Февета даже не удивлена. Правда?

– Правда, – довольным тоном созналась служанка, разжигая огонь в очаге.