– Какой ты умница, – прошептала Михле, глотая слёзы. – Как же Ружану Радимовичу повезло с тобой.

Рагдай неловко отстранился и указал на грязную одежду.

– Я… Мне… нужно переодеться.

Михле закивала и утёрла глаза запястьем. Рагдай, пошатываясь, ушёл за терем, а Михле, немного поколебавшись, толкнула дверь.

Внутри остро пахло кровью, и Михле вновь затошнило. Она вошла в покои, быстро распахнула окно и с опаской повернулась к Ружану.

Он лежал на скамье. Целый, живой, пусть и бледный. На полу валялись пустые туески. Румянец постепенно возвращался на кожу старшего царевича, а самое главное – больше его тело не уродовали язвы и пятна.

– Всё получилось? – спросила Михле Вьюгу.

Колдун неопределённо повёл руками.

– Следы царской болезни ушли. И… после всего он жив. Это уже хороший результат.

– А сила? Сила Смерти?

– Увидим позже. Пока нам важно, чтобы он хотя бы пришёл в себя.

Михле не могла с ним не согласиться.

Прошло несколько минут, и Ружан издал сдавленный стон. Он открыл глаза – к радости Михле, льдисто-серые, с крапинками – и сел на скамье, ошалело оглядываясь по сторонам.

– Михле… Колдун… – проговорил он. – Рагдай?

– Скоро придёт, – заверила Михле и тронула Ружана за руку. Она была тёплой. – Как вы себя чувствуете?

Ружан сглотнул и только сейчас заметил, что его наготу скрывает лишь серое полотенце, наброшенное на живот.

– Чувствую… Было хуже.

– Возьмите одежду, – спохватилась Михле. – Вот, ваша. Чистая. Я отвернусь.

Ружан сухо кашлянул, Михле не сразу поняла, что это был смех.

– Можете смотреть, если вам так угодно.