* * *

Кожу терзал нестерпимый зуд. Пальцы потянулись к груди, пытаясь унять проклятую чесотку, и нащупали тонкие перья, прорывающиеся наружу. Милош подскочил. На лбу выступил холодный пот.

Милош запустил обе руки под рубаху, но кожа была гладкой. Долго он ощупывал самого себя, и всё казалось, что вот-вот он найдёт соколиное перо.

Приснилось. Всё только приснилось. Страхи оживали в темноте, когда разум слабел. Каждую ночь видения повторялись, и лишь чудом Милош сдерживал собственный крик и благодарил Создателя, что Ежи и Веся не прознали про его слабость. Невыносимы стали бы их сочувствие и жалость. И без того слишком долго его жизнь находилась в чужих руках.

Но ночью в темноте никто не мог заметить, как он напуган.

В щели под дверью мелькнула тень. В сенях горел слабый свет. Скрипнула дверь. За прикрытыми ставнями заворчал снег. Милош огляделся. Место Дары пустовало, а вместе с ней всех трёх Воронов.

Милош торопливо поднялся и поспешил одеться. Заворочался Ежи.

– Ты куда? – сонно спросил он.

Милош нагнулся над ним, тихо прошептал на ухо:

– Вороны собрались куда-то и забрали с собой Дару. Я хочу проследить. Не буди Весю. Постараюсь вернуться так, чтобы никто меня не заметил.

Ежи закрутил головой по сторонам. Милош не стал больше терять времени и тихо выбрался из дома.

С крыльца он смог разглядеть, как четверо удалялись в сторону леса. Старуха Здислава шла на удивление шустро и ничуть не отставала от остальных.

Милош крался, держась в стороне, но, кажется, и стараться не стоило. Никто ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, не следили ли за ними. Скоро далеко позади остался Гняздец, скрылись из вида сгорбленные деревенские хаты. Оборотни уходили всё глубже в лес, и Милош следовал за ними, предчувствуя беду. С каждым шагом мороз крепчал, а тьма сгущалась. Но вдалеке среди тёмных деревьев зарницей засиял огонь.

Прокравшись ближе, Милош осторожно выглянул из-за ствола. Костры горели повсюду. Яркие, горячие. Пламя поднималось высоко над землёй, освещало поляну. Он узнал это место, пусть и бывал здесь летом, когда цвели алым цветом маки, а он, запертый в клетке, едва понимал человеческие голоса. Капище. Старое, разрушенное, но не заброшенное.

Закричала птица.

Милош спрятался в тени и лёг на землю. Он прополз по снегу в сторону, не решаясь подняться на ноги, снова выглянул на поляну.

На середину вывели Дару. Она двигалась безвольно, спокойно, точно во сне. Даже не вздрогнула, когда с неё сорвали одежду, оставили совсем голой. Чёрная ночь кружила вокруг. Мороз кусал юное тело. Тёмные короткие волосы едва прикрывали плечи, девушка поёжилась, стыдливо прикрылась руками, вдруг показавшись такой беззащитной и слабой, что сердце Милоша чуть не поддалось жалости.