– Я беременна, – вдруг говорит Искра растерянно. – Бая. Не уходи. Я просто не хочу, чтобы…

Слетает вмиг с Искры вся былая спесь, заминаются и другие волки – но Бая помнит, Бая прекрасно помнит, какими глазами они смотрели на неё несколько мгновений назад. Такие взгляды не забываются. Такие взгляды Бая не забудет никогда.

И кто знает, когда они повторятся, – кто знает, когда Бая вновь сделает то, что не устроит всех? Бая не хочет играть в эти игры. Бая не хочет, чтобы Вран остался здесь вот так – из-за всеобщего испуга, кое-как покрывшего всеобщую ненависть.

Ведь кто знает, когда ненависть всё-таки перевесит?

– Вот видишь, Искра, – улыбается Бая. – Как всё хорошо сложилось. Ты правда всегда можешь обратиться ко мне, если тебе что-то понадобится, – я не откажу тебе в помощи, если тебе удастся меня найти. Думаю, Вешу не откажет в помощи и Сивер. Главное – правильно попросить.

– Ты не можешь лишить племя знахаря, – тут же цепляется за её слова Искра. – Ты крадёшь нашего знахаря. Ты крадёшь нашего знахаря, Бая. Можешь уходить сама – но оставь нам Сивера. Без Сивера мы…

– Мой брат не вещь, которую можно украсть, – прерывает её Бая. – И не вещь, чтобы его оставлять. Насколько я знаю, племя Врана как-то пережило без толковых знахарей двенадцать лет – а первые племена в этом лесу начинали без них вовсе. У Веша есть книги, Искра. Я знаю, что ты не любишь читать но у Веша, кажется, не возникало с этим затруднений.

– Знахарь должен заботиться о своём племени, – находится Искра. – Знахарь должен заботиться о своём племени – Сивер сам так сказал. Что это за забота, если…

– А что это за племя, если оно пляшет под дудку избалованной, ленивой, никчёмной бездельницы, которая открывает рот только для того, чтобы что-то сожрать или кого-то обосрать? – скалится Сивер. – Что это за племя, молчавшее и кивавшее в ответ на все её слова? Нет, сестрёнка, мне плевать на племя, которому плевать на мою настоящую сестру. И мне плевать, как вы будете выкручиваться – можете прийти на поклон к соседнему, вот вам мыслишка. А этим всё и закончится – всех волков сдует от тебя ещё быстрее, чем от Врана, потому что Вран хотя бы мог удерживать их подвешенным языком – а твой язык, видимо, предназначен только для того, чтобы запихивать его в глотку Веша. Пошла ты в вечный лес, Искорка. Пошли в вечный лес вы все – и ты, Верен, если ты так горюешь о своём брате, который послал тебя на двенадцать лет и даже не подумал с тобой связаться. Вран, которого ты так ненавидишь, хотя бы писал Бае свои бессвязные писульки – о, он одолел меня своими писульками, но они хотя бы были. Давай, живи счастливо и спокойно под главенством той, кто и забыл, как выглядит Нерев, – и под знахарством того, кто не заробел пойти в человеческую деревню, чтобы сдать ей твоего брата со всеми потрохами, но отказался возвращаться за его телом. Я уверен, они подарят тебе множество незабываемых впечатлений – я уверен, о, я готов поспорить, что ты вовсе не взвоешь через месяц от того, во что они превратят наше племя, и не проклянёшь себя за собственную глупость – но глупость должна быть наказуема, и ты поешь этого наказания…