Маришке ход его мыслей был понятен – едва ли где-то, кроме приютов, занимаются такой ерундой. Но она была слишком вымотана болью и новой порцией публичного унижения от приютских, которые ничего не позабыли, несмотря на происшествие с Александром, чтобы всерьёз раздумывать о Володиных домыслах.

У Насти же и воображения и желания хватило с лихвой, чтобы от Володиных доказательств не осталось и следа. Кажется, подружка даже задалась целью – вывернуть всё так, будто все, кроме неё, здесь полные идиоты. И у неё отлично это выходило. Жизненное правило «ничего не вижу – ничего нет», вероятно, хорошо обучило её находить объяснения совершенно любому, что выбивалось из привычной картины мира.

– Сколько ж этим чулкам лет, интег'есно? – нарочито задумчиво поинтересовалась Настасья, как Володя только завершил свой рассказ. Настоящая актриса. – Вот эта Гг'уша, – она дёрнула за чулок в его руке, и тот выскользнул, повиснув в её пальцах. – А что, ежели ей сейчас двадцать шесть и у неё пять детей? Вы поглядите, какие они стаг'омодные… Посмотри на шег'сть, она едва не г'ассыпается. И с чего ты вообще взял, что вещи не обзаводятся биг'ками в пансионах или лечебницах? А вдг'уг этот г'азвг'атник по юности ухлёстывал за кем-то из институток и таскал у них чулки, этакий тг'офей… А ещё я знаю, что Мокошины изменницы пг'ишивают биг'ки на свои непотг'ебные наг'яды. Чем лучше они выполняют свою г'аботу, тем щедг'ее у них клиенты. Даг'ят им разное, так чего ж и не подписать, чтоб какая дг'угая неумеха не подг'езала… Почто же вам знать, что это не их добг'о? А ещё? Что ещё ты там нашёл?

Володя ткнул ей в нос смятым жёлтоватым листком.

Маришка бросила на него короткий, едва ли заинтересованный взгляд. Мысли о смотрителе, ворующем женские чулки, заставили её руки покрыться гусиной кожей. Всевышние, с неё точно довольно. Ей пора убраться отсюда подальше!

Вот только следующие цыганские слова быстро заставили её внимательно прислушаться к разговору.

– Таня, – прошипел он. – Здесь написано «Таня». Вот гляди, оно последнее в списке.

Настя взялась за листок обеими руками, чуть сдвигая брови. Маришка заглянула ей за плечо. На засаленной бумаге, не слишком испещрённой записями, в конце ровного и аккуратного столбика имён, действительно значилось «Таня».

– И что? – только и сказала Настя, протягивая Володе обратно листок.

– И «что»? Серьёзно, Настасья?! – разозлился он.

– Мало ли, что ли, Тань у нас в Импег'ии? – ощетинилась в ответ приютская. – Это что-то должно доказывать, кг'оме того, что смотг'итель у нас г'укоблудник?