Пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное, и Маришка взвизгнула, отдёргивая руку. К глазам подкатывали слёзы, и она поняла, что больше так просто
Настя окинула её сочувствующим взглядом, а Ковальчик того и не заметила, испуганно таращась под кровать.
Но там оказался всего лишь стёрка – затвердевший хлебный мякиш. Бледный и хладный, он походил на кожу умертвия, и Маришка поняла: его она брать с собою уж точно не станет. В её жизни больше не будет ничего напоминающего об этом проклятом месте.
– Пог'а идти, ты сможешь? Анфиса г'ассег'дится, – Настя в коричневом форменном платье и с высоко собранными волосами сжимала дверную ручку. – Я ещё хочу зайти к Александг'у.
– Мне надобно собрать вещи…
– Дуг'очка…
Маришку трясло. Губы побелели, по щекам катились слёзы. Одной рукой она держалась за живот, второй – всё ещё шарила по полу, сгребая в кучку разлетевшиеся карандаши.
– Зачем тебе уходить? – Настя резко отпустила ручку, и та с глухим хрустом взлетела вверх. – Ну подумай сама, нет же никаких вменяемых доказательств! Это Володино полоумие, а в пустоши полно капканов и ям! До дег'евни далеко, ты не знаешь, куда идти, и вг'яд ли вообще сможешь в таком состоянии, там сугг'обы… И… и ты собиг'аешься бг'осить меня, а ведь талдычила годы напг'олет, что я тебе будто сестг'а!
Плевать Маришке было на Володино полоумие. Плевать на то, что она тылдычила Насте.
Ей просто надобно было убраться отсюда. И если дом этот решил удержать её при помощи подружки, что ж…
Пора было положить этому конец:
– Но ежели ты не хочешь…
– А с какой такой г'адости мне хотеть?! В лучшем случае отведаем г'озог, а в худшем… Маг'ишка, кончай заниматься ег'ундой и, коли у тебя есть силы, пойдём! Не нужно лишний г'аз её злить…
Маришка перевязала верёвкой карандаши и бросила их в саквояж. Боль, скручивающая живот с невероятной силой, утихала всего на какие-то пару мгновений, в которые приютская могла говорить… А затем обрушивалась снова, заставляя замолкнуть. Словно приливы и отливы.
Словно приливы и отливы.
– У тебя тг'япки-то ещё есть? – Настя с минуту молча наблюдала за подругой, а затем снова взялась за ручку.
– Отстань.
– Я пытаюсь помочь!
– Тогда помоги… мне… собраться, – Маришка напряглась так, что на лбу проступила вена.