– И что это? – шёпот Насти был таким громким, что на неё тотчас уставились несколько пар глаз, в том числе и Варвариных.

Маришка поджала губы, а Володя рассерженно зыркнул на предательницу, одними губами прошипев:

– Позже.

– Надеюсь, оно того стоило! – голос Насти так и сочился ядом.

– Лучше заткнись, – был ей ответ.

Настя открыла было рот, чтобы сказать что-то ещё. Очередную колкость или даже что-то, что разоблачило бы их. Но она не успела.

Со своего места поднялся учитель.

– Прошу внимания!

Яков Николаевич мог этого и не произносить. Стоило его скамье скрипнуть, как в зале повисла звенящая тишина.

– Мне пришло извещение, – он непроизвольно коснулся кармана брюк, а затем, будто спохватившись, отдёрнул руку. – Пришло… извещение, – Яков прочистил горло. – Завтра, после вынужденной задержки, к нам наконец прибудут… члены Попечительского совета. К тому моменту дом должен сиять чистотой. Вы понимаете, что это означает?..

У Маришки зазвенело в ушах. В глазах на мгновение совсем почернело.

Как бы ни невообразимо это ни было, но ей стало совсем не до Попечительского совета.

Живот совсем подвело. И ей надобно было тотчас же вскочить, бежать прочь из обеденной залы от сбившихся в кучу воспитанников. Но приютская не могла. Не сейчас, не посреди учительской речи, не посреди завтрака – за такое вопиющее неуважение к еде кара была бы немедленной. Пусть и не такой страшной, как прежде, – Володя тому доказательство. Но она была бы…

«Или всё же стоит попытаться?»

«Нет».

Она перевела затравленный взгляд на Володю, чувствуя, как стремительно поднимается к глотке рвота. А Володя и сам сидел позеленевший от внезапных вестей.

Ах, верно. Он думает, за ними явятся работорговцы.

Прежде Маришка расхохоталась бы, глядя на потерянное выражение на таком всегда самоуверенном лице, но…

То был её предел. От скрутившей живот боли звон в ушах превратился в монотонный вой. Она пыталась отвлечь себя, заставить слушать Якова. Или даже представлять, что будет, ежели Володя прав? Всех их загоняют в огромную клетку, а вдоль неё будут ходить сальные толстосумы – владельцы домов терпимости, нечестивые на мысли бояре – и выбирать… Выбирать.

Она заставила себя вспомнить ночной разговор. Закатывающую глаза Настю. Её злость и крики. Настя не верила, считала Володины слова выдумкой. Уловкой, чтоб выклянчить Маришкино прощение.