В этом доме мучили.

Мучили и убивали.

В этих самых подвалах.

«Вот откуда взялись нечестивые твари. Вот откуда они взялись!»

Маришке захотелось рыдать. Подол платья подрагивал – настолько сильно тряслись в карманах руки.

«Неужели нас бросят здесь? Оставят в наказание без еды и света? Она знает, – по щекам всё скользили и скользили слёзы. – Драная Анфиса! Она знает, не может не знать».

Это казалось чересчур жестоким, даже для Всевышних.

Неужели они и правда велели домоприслужникам бросить здесь провинившихся.

Сколько им здесь сидеть? Пока не сойдут с ума от стрекота грызунов, голода и темноты?

Нет, ответ был другим.

Маришка беззвучно рыдала. От душащего ужаса она уже совсем не могла толком дышать. И коридор запятнил перед глазами.

– Здесь никого нет, – раздался вдруг в голове Настин голос. – Не дуг'и, Маг'ишка.

«Они не бросят нас здесь, – принялась уговаривать себя Маришка. – Просто припугнут. Припугнут, и всё!»

Ход был прямым и узким. Иногда по бокам попадались двери. Почти неприметные, как и та, что завела их сюда.

– Прекрати уже! – прошипела на ухо Саяра.

Но Маришка уже её не слышала. Уже ничего не понимала.

Или вернее… Понимала всё.