Изуродованные.
Приютские. Сироты.
– Поднимайся! – пальцы вцепились в плечо, но она не понимала, чьи это были руки, не понимала, что им от неё было нужно.
Не понимала, где она.
– Вставай!
Её взгляд заскользил вдоль по комнате. Изрубленные тела не были чем-то друг от друга отдельным. Только единым пятном, буро-кремовым.
«Светлое – это кожа, – пронеслось у неё в голове. – Тёмное, красное – кровь».
Всё казалось единой массой, пока взгляд не выхватил одно тело. Особенное.
Маришка не услыхала своего визга. Будто не с собственных губ он сорвался.
Пепельная, синюшная кожа. И так широко раскрыты глаза. Огромные, будто кукольные.
Маришкин желудок стиснуло новым, мучительным спазмом. Но больше её так и не вырвало.
Она не могла отвести взгляд. Смотрела, смотрела, смотрела.