«Нет, не нырнул… – поняла Кёко спустя мгновение, когда с неба заморосило мелко, часто и промозгло. – А вынырнул».

И, огромный, взлетел со дна озера с такой силой, что поднял за собой гигантскую волну. То был не дождь, а высоко поднявшиеся, прежде чем обрушиться, ледяные брызги. Сцену театра вместе с завизжавшей труппой обдало волной и на несколько долгих секунд похоронило под зеркальной гладью, а зрительские ложи окатило как из ведра. Млечный Путь померк за алым полотном, и светлая шерсть сидящих в партере кошек тоже окрасилась в красный, ибо вода в озере перестала быть водой.

И стала кровью.

– Бежим, бежим скорее! Прячьтесь!

– Мононоке, мононоке!

Нет, всё-таки коты были прекрасно осведомлены о том, что должно произойти. По крайней мере, часть из них, которая тут же бросилась на подмогу к растерянным гостям, схватила их под лапы и поволокла под безопасные навесы подальше от сцены театра, которая опять всплыла на поверхность, но на этот раз с одной только Мио на ней. Мокрая, взъерошенная, та цеплялась за неё, деревянную, когтями, чтобы снова не упасть, а прямо перед зрителями на каменистом берегу возвышался необъятный чёрный кот с горящими жёлтыми глазами. Десять его хвостов разъярённо хлестали по кромке воды, и с неба закапало ещё сильнее.

– Кусанаги-но цуруги! – выдохнула Кёко, заметив в петле одного из них лакированные, перевязанные талисманами ножны.

Кайбё размахивал ими туда-сюда, как приманкой, и хотя Кёко понимала, что это она и есть, тело её инстинктивно дёрнулось вперёд. Смотрел кайбё, правда, не на неё, а на котов, разбегающихся из партера кто куда. Жёлтые глаза неистово вращались, будто он не знал, кого сожрать первым. Пасть с осколками-зубами полнилась пенистой слюной и щёлкала – клац, клац, клац! Издалека мононоке показался Кёко даже больше, чем был тогда в швейной мастерской. Или он действительно стал больше?

– Ты сидишь здесь, – наказал Странник, надавив Кёко на плечо двумя пальцами так, что она и не поняла, как упала обратно, едва приподнявшись на подушке. – Продолжай смотреть спектакль.

– Но там мой меч! Если талисманы порвутся…

Странник не дослушал и рванул вперёд.

Кажется, нападение кайбё не прошло для него бесследно. Странник извлёк урок и теперь двигался ещё быстрее. На секунду Кёко даже задохнулась в поднявшемся за ним ветре, когда он перепрыгнул поручни балкона и, оттолкнувшись от них, спикировал в партер. То, как он стукнул по коробу локтем, открыл его и вытащил оттуда меч, сам короб оставив с Кёко, она даже не заметила. Увидела Тоцука-но цуруги, уже когда он воссиял, а сам Странник оказался на каменистом берегу. Но разве он не говорил, что использует меч только в исключительных случаях, когда ничего другого не остаётся? Значит ли это, что…