– Тоха, я кому сказал? Ты русский язык понимаешь?! – раздалось над ухом. Петрович с чувством опустил ладонь мне на плечо. – А ну, давай сюда звонилку. Не хочешь по-хорошему…

– Это не Дарина! За ней охотится другой человек! – успел крикнуть я, но Петрович выхватил трубку и выключил звонок.

Я резко повернулся на бок – выпитая вода горькой желчью вылилась на пол.

– Все, боец, спокойной ночи! – Петрович придержал меня за поясницу, видимо, для укола, но я увернулся, соскользнув босыми ногами на пол.

Ванька появился в дверях и застыл с йогуртом в руках.

– Вы чего тут?..

– Мне надо ехать!

– Куда ехать? Ты зеленый весь! – взревел Петрович. – Ложись, кому сказал! Ей-богу, Тоха, я тебя сейчас силой уложу!

Я поднялся – бок тут же отозвался полыхающей болью.

– Нет, ты чего! – Ваня переводил растерянный взгляд с меня на Петровича. – Тоха, тебе нельзя сейчас.

– Вера собирается сделать полную хрень!

– Тоха, ляг, пожалуйста. – Ваня поставил йогурт на тумбочку и пошел ко мне с решительным и пугающе спокойным выражением. – Ты не можешь ее постоянно спасать. Вера давно взрослая. А тебя ранили.

– Ее тоже могут ранить!

– Значит, будете куковать вместе. – Петрович снова взял меня за плечи, и на этот раз я знал, что не вывернусь. Мне с ним в таком состоянии не сладить.

Но не зря же Мирин прислал адрес… Он же все знает наперед, волшебник хренов.

– Давай я съезжу, – примирительно сказал Ванька. – Посмотрю, что там.

Чтобы его тоже задело, если запахнет жареным? Я старательно дышал через нос, борясь с болью и гаснущим от напряжения сознанием. Надо срочно что-то придумать. Надо…

– Съезди, Ваня, будь другом. А ты, боец, не кипишуй. – Голос Петровича смягчился, когда он усадил меня обратно на кушетку. – Не пропадет твоя девочка. Она знаешь какая боевая? Ух! Вот так. Зря я тебя, что ли, латал…

Я позволил себя уложить. Нельзя снова засыпать. Надо составить план. Надо… Мысли путались, утопая в лавине боли. Где-то пиликнула эсэмэска.

– Ваня…