Она покачала головой. Я попытался пошутить:

– Ты не хочешь кофе? Куда ты дела Веру?

Уголок тонких губ дернулся, но и все. Вера провела рукой по моей футболке, там, где заживала рана после операции. В этот раз пальцы ее были не настолько ледяными – или через футболку не чувствовалось. Я накрыл ее руку своей, задержал на секунду и отвел.

– Что ты пообещала Мирину?

Вера молчала.

– Не помнишь?

Она села. Оглядела комнатку, потерла плечи, руки, точно пыталась снова ощутить себя в своем теле.

– Он приходил сюда? – спросила она не оборачиваясь.

– Да. Оставил для тебя письмо – вон оно, на тумбочке. Говорил о какой-то сделке.

Вера откинула одеяло, взяла конверт – я только сейчас понял, что он не запечатан, – достала письмо и пробежала глазами.

– О сделке я помню, – задумчиво сказала она. – Он говорил что-то еще?

– Что часть твоей души до сих пор у него. Получишь, когда придешь к нему.

Она спустила ноги на пол.

– Он хотел гарантий, – тихо произнесла она. – Видимо, перестраховался.

Я сел с ней рядом.

– Что ты ему пообещала?

Вера снова не ответила. Да твою же мать!

– Что он от тебя хочет? – Я положил руку ей на спину. – Может, побеседовать с ним?..

– Он хочет, чтобы я была с ним, – наконец проговорила Вера еще тише.

Швы дернуло. Ребра стиснуло невидимым обручем.