– Я не могу. – Омарейл покачала головой. – Я не могу, меня так… ЗЛИТ!

БАХ!

С ее восклицанием раздался грохот и звон. Оба испуганно вздрогнули. В соседней лавке продавец глиняных горшков разбил оземь одно из своих изделий.

– Чертовы горшки! Вечно стоят на проходе! – заорал он.

– Где Буря? – раздраженно спросил Май, подходя ближе с другой стороны. – Ее нет уже минут десять. Неужели это так сложно – просто взять повозку?

Даррит многозначительно посмотрел на Омарейл. Реакция окружающих быстро помогла ей успокоиться и взять себя в руки.

Он предложил ей пойти и купить еду в дорогу. Вероятно, хотел отвлечь ее от неприятных размышлений.

Бродя между рядами лавок, полных колбас и сыров, фруктов и овощей, пирогов и кренделей, она действительно сумела чуть расслабиться. Ей было интересно смотреть на жизнь, что кипела на этом рынке. Продавцы болтали с покупателями, зазывали взглянуть на товар или откровенно скучали. Посетители представляли собой еще более интересную смесь: тут были и хозяйки, что торговались с лавочниками, и дети, что отсчитывали соли, чтобы купить конфет, и обычные прохожие, что разглядывали витрины. А посмотреть было на что: сливочное масло лежало здесь огромными брусками – такого Омарейл еще не видела – и продавцы отламывали от него нужные куски. Колбаски скрученными кольцами висели на палках, точно гроздья винограда в урожайный год. Сухофрукты, орехи, сладости – все это лежало горами, маня, зазывая, вызывая с трудом преодолимое желание купить. Специи и мед, хлеб и эль. Здесь разбегались глаза и текли слюнки. Едва ли кто-то мог уйти с этого рынка с пустыми руками.

Когда Омарейл вернулась с покупками, Буря уже стояла рядом с Дарритом и Маем. Все трое угрюмо посмотрели на Омарейл и, повинуясь жесту Бури, последовали за ней.

Пока они тряслись в старенькой повозке с крытым верхом, скучающе глядя в окно, Омарейл думала о родителях и Севастьяне. Ей было больно осознавать, сколько волнений и тревог она доставила своей семье. Они не знали, где она была, что с ней случилось, смогут ли увидеться снова. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы любимые люди переживали из-за нее, но пока что она не могла ничего сделать, чтобы унять их беспокойство.

Отвлекшись от угнетающих мыслей, она взглянула на Бурю, сидевшую напротив, – та судорожно сжимала губы и нервно сглатывала. Омарейл могла лишь догадываться, что так печалило эту сильную женщину. Она перевела взгляд на Мая – его глаза покраснели и припухли. Хотя он и пытался отвернуться в другую сторону, сделать вид, что его очень интересуют пейзажи за окном, глаза выдавали его с головой: Май плакал. В этот момент Омарейл начала осознавать происходящее. Она покосилась на Даррита слева от нее, тот напряженно сверлил ее взглядом.