— Почему Йоттей не может тебя убить? — самым безразличным тоном, словно уточняя не совсем понятные детали, спросил вдруг король.

— А я откуда знаю? — удивление на уродливом лице проводника соткало и вовсе уж непотребную маску. — Вот уж над чем никогда не задумывался… Хотя, может, так оно и есть, — добавил он с сомнением в голосе. — Все гадалки, как одна, предрекают мне смерть от руки мной спасенного, словно сговорились, стервы, вороны общипанные! Так что вряд ли это будет Сам Йоттей, скорей уж вы, господин, меня в могилу загоните, — подытожил он с привычной противненькой усмешкой, силой уводя Денхольма со стены. — Спать, господин, вам давно пора спать.

А король шел следом, оплакивая несбывшуюся ловушку и обдумывая нехитрую логическую задачу: могла ли Старуха Вешшу убить Мертворожденного Бога Смерти и можно ли считать спасением предупреждение об опасности. С тем и пришли к приютившему их лазарету.

Глава 16. ТАЙНА ПРОКЛЯТОГО ДОМА

Глава 16. ТАЙНА ПРОКЛЯТОГО ДОМА

Время в городе летело незаметно. Дважды упрямый Денхольм сбегал из-под надзора, учиненного безжалостным Эй-Эйем, узнавая пароль у сердобольной старушки-лекарки, взявшей их на свое попечение, — и дважды возвращался крайне разочарованным. Он не мог разобраться, что именно играло с ним в прятки — то ли память, то ли воображение, — но не получалось, хоть убей, найти тот дом, где спасали они лопоухого мальчонку Хельга.

Зато трижды набредал на дома менял, где с радостным воодушевлением обменивал очередные векселя на звонкие золотые и, неизмеримо более ценные в Рорэдоле, железные монеты.

Как объяснил потом всезнающий проводник, железо, признак достатка, составляет основу женских украшений из монет — монист — и копится впрок на оружие. Хороший меч в Межгорной области стоит не пять золотых, а двести железных полновесных монет с присущим только элронским деньгам высоким содержанием металла, который и идет на переплавку.

Почти все железо, что удалось собрать, король честно переправил в пострадавшую деревню, возмещая убытки. Железом расплатился со знахаркой, с винным погребом — невзирая на протесты Эй-Эя, — оставив себе лишь десяток пятериков на всякий случай.

Приходя на площадь послушать менестрелей, которых здесь именовали рапсодами, он неизменно покупал какие-нибудь нужные для похода мелочи, незаметно для самого себя собираясь в дорогу.

Рапсоды пели длинные тягучие баллады о славных воинах Рорэдола, не опозоривших родного края «ни трусостью, ни жалостью к врагам». Суровые жители сурового края гор, болотистых лесов и неприступных крепостей, они всерьез равняли оба чувства, считая их концами одной петли, стягивающей шею недостойного славной смерти. Здесь существовал особый кодекс чести и всегда правили законы военного времени.