Король слушал печальные напевы и думал почему-то о Ласторге, области, прикрывающей сам воинственный Рорэдол. Что же за люди должны населять этот дикий и опасный край! Какие исполины тела и духа!

Пару раз ему довелось услышать напевы о Великом Мечнике Хальдейме и его прекрасной жене, часто он попадал на обрывки своеобразного стихотворного «жития» легендарного воина, любимого героя местных сказителей.

Баллада о том, как Великий Мечник сразил Дракона Хаардра…

Баллада о том, как Великий Мечник бился со Змеем Сетав…

Баллада…

Баллада…

Однажды он спросил у проводника, после памятного похода в город не высовывавшего носа из кувшина, во сколько же лет умер достославный герой, совершивший столько беспримерных подвигов. Пьяный Эйви-Эйви расхохотался так, что стены затряслись, и доверительно поведал, давясь смешками, что главным и единственным подвигом национального героя была женитьба на этой самой Йолланд. А еще то, что он трижды брал главный приз на состязании мечников, за что и получил свое дурацкое прозвище. Остальное — домыслы скучающей толпы, способной раздуть до геройства даже поездку в охранении богатого купца…

На вопрос недоверчивого Санди, откуда бы знать обо всем этом бедному вечно пьяному менестрелю, Эй-Эй ответил туманно, но так, что холодом обдало спину:

— Довелось побывать в его шкуре… — и больше они не смогли выжать из него ни слова.

Король уже привык, что проводник говорит лишь о том, что знает наверняка, а если не уверен — предупреждает честно. Но верить подобным наговорам почему-то не хотелось. Особенно на площади Ста Двадцати Коров, где нестройный хор голосов с воодушевлением подхватывал припев очередной баллады о народном любимце:

Он поехал, он поехал на своем лихом коне

Не за подвигом и славой, за подарками жене…

Что, впрочем, не помешало Великому Мечнику по пути убить с десяток веллиаров, избавить свет от гигантского тролля и обдурить дракона. О чем в былине не говорилось, так это о том, привез ли он прекрасной Йолланд хоть что-то кроме рассказов о своих приключениях…

— Класс! — жизнерадостный голос вывел Денхольма из мерного ритма героической песни.

Он подпрыгнул на месте от неожиданности и, круто развернувшись, увидел сияющего до ушей Санди. Без маски. Но с луком и полным колчаном, прикупленными по случаю.

— Здорово тут, куманек! Славная крепость! Пляшут, песни поют, дерутся с поводом и без повода! Вот это жизнь!

— Где твоя маска? — холодея от недоброго предчувствия, спросил король.

— Снял, — невозмутимо пояснил шут. — Да ну ее! Раны давно зажили, а жарища стоит — как у дракона в пасти!